Журнал СовременникЪ № 10

Оказалось, что все. Тем не менее было так же определено, что эта особь не старалась проявлять знаки любви и отвечать на них другим, чем расстраивала всё общество. Жила обособленно, операций с телом не делала, хоть и неоднократно таковые предлагались. Прямых нарушений всей общественной жизни за ней не замечалось, и всё же вела она себя совсем не так, как принято. Она писала. К сожалению, эта особь смогла написать небольшое письмо (для тех, кто не знает, письмо – это небольшое неустное послание, которым ваши предки пользовались по собственной глупости), которое я позже прочту в назидание.

Я, ЛИЧНОЖИЗНИНЕТ, через Банк просчитал всевозможные варианты её дальнейшей жизни, и вышло в итоге, что это нарушение без нарушения. Но тем не менее это нарушает нашу повседневность. В связи с тем, что в шкале успешности эта особь ни разу не появилась и никому не нравилась, было принято решение списать все заслуги. Мною было объявлено – она старая и нищая. И поскольку, когда особь об этом решении узнала и сказала, что именно такой стать и стремилась, я понял основную ошибку. Особь регрессировала ещё в раннем детстве при лечении. Значит, чтобы особь вновь пришла к прогрессу, ей нужно вернуть все болезни, от которых её лечили. Поэтому на данный момент она находится в лепрозории, где ей вводят штаммы всех болезней для её же блага. Мы ждём её благополучного возвращения. Сообщаю это глупое письмо, чтобы вы все поняли, что за деградация эту особь постигла, и не повторили её ошибок:

«Я раньше уже жила здесь и была человеком.

Я помню это с момента рождения. У меня было имя и одно тело, которое невозможно было исправить. Тогда меня никто не лечил, дети рождались здоровыми и лишь потом по многим причинам заболевали и старели. Но, прежде чем умереть, проживали удивительно интересные жизни. Я тоже такую прожила. У меня были папа и мама, дедушка и бабушка. Мы часто ссорились, но всё равно очень любили друг друга. Помню, после ссоры с мамой, я тихо ночью забиралась к ней в кровать, просила прощение за своё поведение, и она так нежно обнимала меня, накрывая тёплым одеялом, что я быстро и спокойно засыпала. С дедушкой мы играли в шашки… вы сейчас не знаете, что это такое, но это такая игра, где радовались оба, проигрывая или выигрывая… А бабушка пекла блинчики. И когда мы уже уставали от игры и от запахов с кухни начинали урчать животы, бабушка звала нас кушать, ставила на стол огромное фарфоровое блюдо с дымящимися ещё блинчиками, на которых таял, шкварча, кусок сливочного масла.