Алюминиевое лицо. Замковый камень (сборник)

Храм Василия Блаженного казался чудовищным и прекрасным сооружением космического архитектора. Межпланетной станцией со множеством пристыкованных отсеков, каждый из которых прилетел из бесконечно удаленных миров, где жизнь была явлена в виде думающих кактусов, мыслящих раковин, чувствующих цветов, огненных шаров и пучков разноцветных лучей. Зеркальцев видел, как переливается одна жизнь в другую, происходит соитие, вращаются в темноте и страстно пульсируют тростки и щупальца. И вдруг бесшумно взрывается весь огненный осьминог, из него извергается голубая плазма, и множество разноцветных капель опадает в безжизненный мрак.

То ли космическая катастрофа, то ли оплодотворение одной из неживых Вселенных.

Он был пьян без вина. Надышался цветных дурманов. Накурился сладких дымов. Каждый шаг по ночной Москве, каждый переулок и улица вливали в него глоток эликсира, от которого расширялись глаза, восхищенно вспыхивало сердце. И хотелось пить и пить этот чудодейственный наркотик из ночных мерцаний и радуг.

Река, как из черной слюды, переливается, блещет, отражает огни, как крутящиеся золотые веретена. По набережным струятся непрерывные стеклянные бусы, вспыхивают, гаснут, и река глотает икринки света, дрожит, взбухает. Словно из глубин всплывают загадочные рыбы, неведомые существа. Зеркальцеву казалось, что всплывают из глубин его сознания невнятные страхи, неназванные пороки, несовершенные грехи, и от этого жутко и сладко.

Он шел по набережной. Каменные мосты казались невесомыми, повисшими над водой облаками.

Железные мосты были прозрачными и переливались, как радуги. Хрустальные мосты были наполнены восхитительными фиолетовыми переливами, казались стеклянными бабочками.

Зеркальцев шел мимо особняков, жилых домов, кристаллических строений, не узнавая их, не понимая, в какой части Москвы он находится, словно оказался в призрачном городе, в приснившемся царстве. То вдруг испытывал слезную нежность, то ликующее восхищение, то мимолетное сладострастие, то беспричинную тревогу.

Это был город, построенный на другой планете. Город его пьяных видений. Его младенческих снов.

Этот город строил колдун. Его возвел чародей. В нем правил волшебник, который вовлекал Зеркальцева в свои владения, лишал воли, памяти, прежних пристрастий, вел, как лунатика, среди золотых паутинок, серебряных деревьев, лучистых спектров.

Одни дома были похожи на воздушные шары из разноцветных полос. Медленно уплывали ввысь, оставляя волнистый след.