Мое счастливое детство

В советской ноте, врученной польскому послу 17 сентября 1939 года, говорилось, что «польское государство и его правительство фактически перестали существовать…».

Этой нотой СССР вступил в германско-польскую, а затем и во Вторую мировую войну[5 - Шерстнев В. Трагедия сорок первого года. Смоленск: Русич, 2005.].

30 ноября 1939 года, после долгих секретных и бесплодных переговоров с Финляндией войска РККА в составе 400 тыс. чел., при 1915 орудиях, 1500 танках и 1380 самолетах, перешли финскую границу.

25 июня 1940 года – победное перемирие Германии с Францией.

12-13 ноября 1940 года – визит В.М. Молотова в Берлин.

18 декабря 1940 года Гитлером подписана директива № 21 – «План Барбаросса».

22 июня 1941 года – начало войны между СССР и Германией.

30 сентября 1941 года – начало операции «Тайфун».

* * *

Я хочу вспомнить, что увидел в сентябре – октябре 1941 года. Мне 7 лет. Идет 8-й год. Взрослеем.

В сентябре нас ночью уже отправляли в бомбоубежище.

В глубоком подвале нашего дома горели только синие лампы. Было жутковато, так как лица от этих ламп приобретали мертвенно-синий оттенок. Страшно.

А к октябрю в Москве началась паника. По нашей улице утром пронеслись легковые и грузовые автомашины, набитые людьми и вещами. Вещей было больше.

Меня мама послала на Разгуляй за капустой. Как всегда, с бидончиком. На улице народу было много, все с деловым видом спешили на Разгуляй. Стало как-то тревожно. Но, о радость, навстречу бежал Женька с соседнего двора.

Он был какой-то помятый, взъерошенный с выпученными от волнения глазами.

«Чё ползешь, – закричал он, – на Разгуляе гастроном разбили. Все берут. Давай быстрее, бидон не бросай». Мы бросились на Разгуляй. У Женьки, кстати, уже был трофей – кулек ирисок. Черные соевые ириски тех лет были любимым нашим лакомством.

На самом деле, гастроном на Разгуляе был разбит. В смысле – витрины и двери – нараспашку. Народу было много, а хватать уже почти нечего.

Я схватил две коробки килечных консервов, а Женька какую-то непонятную банку. Затем я почему-то начал собирать с пола рассыпанный сахарный песок вперемешку с пшеничной крупой. Пока не получил сильнейший удар ногой под зад.

«А ну, пошел вон, щенок, еще один нашелся, отовариться решил. Марш отсюда!»

Мы с Женькой вылетели вон, хорошо хоть бидончик сохранился. Да дома еще от мамы попало, это раз, от бабушки, это два, и от няни Полины, это три.