Заглянуть за горизонт

Мамочка сегодня такая ласковая была. Пусть хоть каждый день сначала ругается, если потом прижмёт к себе… У неё такие нежные руки и запах, как в детстве…»

Курить всерьёз Катя, кстати, так и не начала. Попробовать она решила за компанию с девчонками и ребятами, а после памятной ссоры с матерью легко отказалась от вредной привычки. В будущем затягивалась лишь изредка, когда где-нибудь в помещении дым стоял коромыслом, курили все, и на неё смотрели как на чёрную общипанную гусыню. Потому что подстриглась Катя очень коротко.

И покрасила волосы в чёрный цвет (позже)…

После восьмого класса у Кати появился постоянный кавалер, паренёк из их двора, старше на пару лет, тихий домашний мальчик, играющий на скрипке. Сначала Катя смеялась, когда Серёжка стал провожать её из школы, потом привыкла к маленьким знакам внимания с его стороны. А когда он всерьёз предложил встречаться, Катя неожиданно для себя согласилась.

Ей так не хватало нежности и заботы дома, что этот скрипач с его шоколадками и походами в кино заполнил гулкую пустоту в душе девочки.

Кате он немного нравился, но не до потери пульса, не до дрожи в коленках. О такой безумной любви часто рассказывали подружки, одна за другой терявшие невинность. Катя же подошла к отношениям с Серёжей очень прагматично, рассудив, что с ним не стыдно показаться в компании.

«Серёжка меня любит, а я пока не разобралась, зачем он мне. Но ведь прикольно же: стихи мне читает, на скрипке играет. Главное, не уснуть во время его трелей.

И к ребятам не стыдно с ним прийти. Он, хоть и музыкант, может и в глаз заехать, если надо. Так что полный «ништяк». И деньги у него есть. Я в такой кафешке первый раз была. Классно, официант такой приветливый, на «вы» обращается.

И, вообще, приятно, когда тебя гладят. Немного щекотно только. А дальше… посмотрим. Может, и с ним попробую…»

Этой записью обрывается дневник, поверенный девчоночьих тайн и трогательных признаний. В нём нет больше ни единой записи.

Есть только рисунки. Чёрные и страшные…

Пару летних месяцев Катя с Серёжей ходили в кино, ели мороженое в кафе, целовались ледяными губами на лавочках в городском сквере и обнимались в подъезде. Юность – всё самое первое, трепетное, запретное.

А потом пришла беда. Беда, о которой Катя не смогла никому рассказать, намекнуть, поделиться. Даже дневнику не доверила.

Однажды недобрым августовским вечером Николай пришёл домой в сильном подпитии.