Заглянуть за горизонт

Мысли разрывали черепную коробку, голову ломило так, что глазам было больно смотреть на полоску света от уличного фонаря, проникающую сквозь красную кухонную штору в горошек. Храп за дверью прекратился. Девочка в ужасе вскочила, замерла, сжалась в комочек в углу кухни. Мерзкие раскаты возобновились, перебиваемые несвязным бормотанием. На цыпочках подойдя к своей комнате, Катя прислушалась. Крысёныш матерился во сне, поминая всех родственников и их прародителей.

Катя вернулась в кухню.

«Не спать, главное, не спать, – твердила она себе. – Дождусь рассвета и уйду на улицу. Лишь бы он не проснулся! Мама обещала приехать к девяти, чтобы успеть переодеться и на работу убежать. Дождусь и всё ей расскажу, – шептала девочка. – И что я ей скажу? Что её муж сволочь и подонок? Она его точно выгонит. А как же Сонька? Останется без отца, как и я. Ну и что? Переживёт, не она первая. А если мне не поверят?» – шарахнулась Катя от своего предположения.

Маленькая фигурка в отчаянии скорчилась на стуле, обхватив дрожащими руками взлохмаченную голову. Горькие слёзы катились по опухшему личику, искусанные от бессилия губы потрескались и кровили.

Она так и не уснула в эту страшную ночь, ожидая рассвета, и размышляла, прикидывала, спорила сама с собой. Результатом её тягостных раздумий стало наглухо закрытое сердечко.

Катя пришла к мысли скрыть ужасный инцидент. И кто ей помешал бы? Кто подсказал бы другое решение? Не было рядом человека, к которому можно было прийти со своей бедой, болью, страхом.

Не было…

«Как же стыдно, что меня лапал крысёныш, – подводила итог одинокая девочка, ставшая взрослой за ночь. – Этот гад – мой отчим, и он вроде бы даже относился ко мне как к дочери. Раньше по крайней мере. Маму жалко так, что скулы сводит. Каково ей будет узнать правду про мужа? Да и Сонька, какая б ни была, а всё ж сестра. Совсем ребёнок ещё. Пусть живут, как жили.

А я справлюсь».

Это стало девизом, рефреном всей дальнейшей Катиной судьбы: справлюсь сама! Сколько их, таких девчонок, взваливших на себя неподъёмный груз обид и горечи? Сколько искалеченных судеб и раздавленных жизней?

Катерина. Утро всё-таки настало…

Часов в семь крысёныш выполз из Катиной комнаты, опухший и помятый. Жадно глотал воду из-под крана, пил таблетки от похмелья и плескался под душем.