Напролом

На самом деле, удивлены были оба.

Игорь думал, что, возможно, такой его смелый тон произвёл впечатление – слишком уж покладистым бывший спецназовец стал в последнее время. Женщины, которых он фактически обслуживал, его не привлекали. Зато они его кормили и баловали, причём к нему обращались в основном одинокие и зачастую старше его. Игорь Самобытов уговаривал себя, что он им помогает, а они – ему. На молодых женщин вообще перестал смотреть после того, как военные врачи ему объявили, что, скорее всего, отцом стать не получится, приговаривая при этом, что чудеса, конечно, никто не отменял, но надо долго и нудно лечиться и плюс ещё необходимо то самое везение, которого все так ждут.

Вардан Гургенович тоже удивился, когда работник попросил двухнедельный отпуск, причём в такой категоричной форме. Он и сам уже было хотел предложить отдохнуть парню, но не знал, как подступиться. Тот был и суров и мягок одновременно. Вардан Гургенович понимал, что странно предлагать отдохнуть, когда совсем недавно сам демонстрировал нелюбовь к отпускам.

Он немного сожалел, что по отношению к Игорю занял позицию такого неприступного, пожившего на свете ворчуна, а ведь не такой он и старый. На самом деле ему хотелось бы подружиться с Самобытовым, но никак не выпадало подходящего случая. И казалось, что поймать момент становилось всё труднее.

Поначалу Вардан Гургенович удивлялся, как это бывший, пусть комиссованный, но офицер, воевавший в горячих точках, мог быть таким молчаливо-робким. Сдержанность и неболтливость ещё ладно, но его вялости Аветян понять не мог.

Увидев осмысленность в глазах и речах Игоря, отреагировавшего на странное, отдающее расизмом выступление недалёкого Нияза, Вардан Гургенович понял, что стержень-то у парня был, но отчего-то стал почти невидимым. А вот почему, он не мог понять.

Несколько раз пытался хозяин мастерской вывести своего работника на откровенность, но тот хмыкал и уходил от всяческих разговоров. Разумеется, Вардан замечал, что Игорь выпивал, но видно было, что явно не спивался, несмотря на то что несколько раз от него исходил несильный, но характерный запах перегара.

И то, что хватило всего одного замечания, чтобы алкогольное амбре бесследно исчезло, говорило о том, что в офицере запаса жива внутренняя дисциплина, только его человеческий потенциал то ли законсервировался, то ли затормозился.

Аветян ранее с военными был знаком лишь по книгам и фильмам. Не было до нового работника у него с ними контактов.