Неслучайные случайности

– Как? Ты же говорила, что тебе высокие нравятся, да ещё и брюнеты и…

– Это чтобы тебя подзадорить, разозлить, чтобы посмелее стал. А ты так и не расчухался, пока я сама тебе не призналась. Такой ты мне достался, что тут поделаешь.

– А Никите когда скажем?

– Я ему уже написала, пока шла сюда, и он прочитал. Ответил «ОК». Он же немногословен, агент. Нашел человек своё призвание.

– И я тоже сказал, сегодня его видел, он опять уехал в командировку.

– Я знаю. И про странную его болезнь знаю, неожиданно прошедшую.

Мне его мама рассказала. Она очень хотела, чтобы мы с ним были вместе, он же меня любит. Ты знал?

Лёва кивнул.

– Дела… – проговорил он, – и как мы будем нашу свадьбу отмечать?

– Тебе и карты в руки. Я сделаю так, как ты скажешь, – улыбнулась Инга.

Он взял её руку и приложил к своим губам.

И всегда есть надежда

Первая глава

Семёновна сидела за столом, глядя на экран своего старенького телевизора, и, не прислушиваясь, наблюдала за лысеющим мужчиной лет сорока, с дежурной улыбкой сообщающим новости, которые никоим образом её не волновали.

Пульт лежал на другом конце стола, и ей совершенно не хотелось за ним тянуться, чтобы выключить телевизор или переключить на другую программу. Почему-то подумалось о том, сам ли диктор делает себе эту причёску или в парикмахерской, и что ему лучше бы побрить голову налысо, а не зачёсывать редкие волосы, сквозь которые видно кожу головы. Но на самом деле ей было наплевать и на ведущего, и на его проблемы, а вот на свою странную и непутёвую, почти зашедшую в тупик жизнь, как оказалось, нет.

В тот день Семёновне исполнилось пятьдесят семь лет. Получился настоящий день рождения, хоть и пришла к ней лишь Наташа, соседка и по совместительству единственная её подруга, живущая этажом выше, с которой они были знакомы с момента заселения в свои квартиры. И теперь, после ухода гостьи, именинница опять осталась в одиночестве.

Семёновна и Наташа обе были незамужними.

Семёновна – среднего роста, худощавая, с русыми прямыми волосами, которые распадались на почти прямой пробор. После сорока, когда увидела у себя седые волосы, купила хну и методом проб и ошибок подобрала почти свой природный цвет. В парикмахерскую ходила примерно раз в четыре месяца, просила подрезать волосы на четыре-пять сантиметров. После стрижки два месяца носила волосы распущенными, а потом убирала в хвост до следующей стрижки.