Сюртук

Дабы не разрушать стереотип, созданный бабушкой, и не подрывать ее авторитет, Лидия призналась, что до границы ехала действительно в красной косынке на голове, но затем, чтобы угодить бабушке, переоделась в поезде.

– И правильно сделала! – воскликнул Ганс. – Иначе она тут такое бы устроила, что и тебе, и Отто здорово досталось.

На другой день весь клан, включая и Отто, выехал в Мюнхен навестить брата умершего. Из-за тяжелой болезни тот уже долгие годы оставался без движения. В поездке к брату, должны были принять участие все родственники.

Лидия робко попросила сделать для нее исключение и оставить ее на эти два дня дома. К ее удивлению, такое разрешение было получено, и почти без промедления.

Не удивились лишь родственники. Самое большое увлечение немцев, переходящее в страсть, это экономить. Мысль о том, что проезд Лидии до Мюнхена и обратно на поезде, а также двухдневное пребывание в городе могут быть исключены из расходной части путешествия, легко решило ее судьбу. Лидия становилась на два дня хозяйкой солидной виллы в центре Германии.

Отто ничего не оставалось, как радоваться тому, что расчеты матери и желание невестки, то есть его жены, совпали.

На время отъезда хозяев обслуживающему персоналу были предоставлены два выходных дня. Всем, кроме садовника. Не очень словоохотливый пожилой человек, он как правило не выходил за ограду дома. Днем подстригал кусты, а с наступлением темноты удалялся в свой небольшой домик, забившийся в углу сада в кустах, в оконцах которого всю ночь горел свет.

Рано утром, едва забрезжил рассвет, хозяева, отгремев ложками и чашками в гостиной, спешно выехали на вокзал.

Лидия обожала своего мужа, в том числе и за то, что он нигде и никогда не менял своих привычек. Отправляясь к больному дядюшке он, как всегда, поцеловал Лидию и пожелал ей добрых два дня отдыха.

Выспавшись на новом месте на пуховой немецкой перине, Лидия встала, когда в окно уже светило солнце, оделась и стала размышлять, чем бы заняться в свой первый свободный день.

В это время раздался стук в дверь. На пороге возник садовник с большим подносом, на котором разместился высокий серебряный кофейник, вокруг которого суетливо расположились мелкие чины из нежного тонкого фарфора: молочница, конфитюрница, изящные подставки для яиц, тарелка с несколькими кусочками подогретого хлеба, накрытая салфетками с причудливыми узорами и полный набор серебряных ложек, вилок и ножей. Вблизи садовник выглядел старше, чем издалека.