Трудно допросить собственную душу

Олег протянул руку и снял трубку. Телефон стоял рядом с кроватью, на столике, заваленном журналами.

– Кто? – резко спросил он, но вдруг стал серьезнее, сел на постели.

– Что вы говорите? Да, у меня… Что такое? Как? Где? На Воробьевых горах…

Лиза открыла один глаз и наблюдала за ним. Он потянулся за сигаретой, нервно закурил, продолжая говорить в трубку:

– Да, мы выпили, и они решили поехать… Это ужасно. Я там нужен? Нет? Ужасно, ужасно… Я к вам заеду сегодня.

Я ведь их отговаривал, боже мой…

Он повесил трубку, вскочил, открыл окно. Лиза села.

– Что случилось? – спросила она.

– Ты уже не спишь? Так, случилось…

– С ребятами что-то? – догадалась она и почему-то сразу вся похолодела.

– Разбились, идиоты, – резко ответил он. – Все завалились в одну машину, за рулем был Игорь. Он вроде выпил меньше всех. Поехали на Воробьевы горы и не вписались в поворот… Всмятку!

– Что? – Она едва смогла пошевелить губами.

– Что-что! – нервно крикнул он. – Все погибли, кроме одной девицы! Она в реанимации!

– Господи… – Она обхватила себя за локти и уставилась на него широко открытыми глазами. – А если бы мы поехали с ними…

– Мы бы не поехали.

– Но ведь ты их туда отправил!

– Я их туда не отправлял.

– Но… Я ведь слышала!

– Ничего ты не слышала. – Он сел рядом с ней на постель и сказал, не глядя на нее: – Они взрослые люди, и нечего перекладывать на меня ответственность.

Их никто не принуждал, они поехали сами! Сами виноваты.

– Конечно, ты прав… – прошептала она, и все же ей было нехорошо.

Олег встал, накинул халат, пошел на кухню сварить кофе. Она тоже поднялась, набросила платье, прошла в ванную. В коридоре она заметила какого-то мужчину и чуть не вскрикнула – она совсем забыла, что у Олега есть сосед. Он весело кивнул ей и сказал: «Доброе утро!» Его лица в полумраке она не разглядела, да и не старалась разглядеть – ей было стыдно.

Она приняла душ, вытерлась полотенцем Олега, посмотрелась в зеркало. Бледное лицо, под глазами круги, вид испуганный…

Лиза села на диван и застонала. Все, о чем она вспоминала в это утро, причиняло ей сильную боль. Но еще сильнее была досада на себя. Как можно было быть такой дурой! «Ведь он уже тогда был убийцей! – сказала она себе.