Есть ли снег на небе

Лес кончился, дорога вилась по равнине, тусклый свет, лившийся через разрывы в тучах, наполнял ее от земли до самого верха, как вода наполняет стакан. Равнина казалась бескрайней, серую полосу низких строений на горизонте с трудом можно было отличить по цвету от неба.

– Вон там Фастов. – Балагула уверенно ткнул пятерней в сторону строений. – Скоро приедем.

Очереди пришлось дожидаться почти до вечера. Слава Богу, не до утра! Помогло согласие друзей зайти к ребе вдвоем. Обычно посетители хотят остаться с праведником наедине, дабы без стеснения беседовать о своих заботах.

Но Шимон и Реувен во всех подробностях были осведомлены о беде товарища и не держали друг от друга тайн.

Ребе Авром прочитал два квитла, задал несколько вопросов, а затем прикрыл лицо краем таллита и надолго задумался. Наконец он снял таллит с головы и внимательно посмотрел на друзей.

Шимон хорошо помнил рассказы других хасидов о всепроницающих глазах ребе, от которых не скроешь ни одной мысли. О священном трепете, охватывающем человека, когда Ангел останавливал на нем свой взгляд.

Увы, он ни разу не испытал ничего похожего. Ребе Авраам смотрел на своих хасидов, как отец смотрит на детей, учитель на учеников, умудренный жизнью старший товарищ на друзей по несчастью.

– Вот что, – негромко произнес он. – Если вы спрашиваете моего совета, то Шимону не стоит продавать лесоторговлю, а Реувену надо отложить в сторону мысли о разводе.

Вот так да! Одной фразой ребе отмел хорошо обоснованные построения, логически безупречные доводы, тщательно подобранные доказательства.

Цадик говорит «нет», а это значит, что через его уста сам Всевышний говорит «нет».

Друзья оставили Фастов в дурном настроении. По дороге они пытались хоть как-то утешить друг друга.

– Наверное, – предполагал Шимон, – ребе Авраам увидел, что все образуется само собой и не нужно принимать столь драматические шаги.

– Да, – соглашался Реувен, – к своим болячкам мы уже притерпелись, кто знает, какую новую холеру можно заработать, расставшись со старой лихоманкой.

И пошла, покатилась своим чередом привычная, налаженная жизнь. Неделя привычно следовала за неделей, выстраивались один за другим месяцы, прошел почти год со дня разговора с праведником, а никакого облегчения не наступало, и не было заметно даже малейших признаков его приближения.

В один из дней, когда кредиторы особенно яростно вцепились в израненную грудь Шимона, он не выдержал.