Вера

Кто катал меня на санках зимой? Кто устроил целый зоопарк из снежных зверей вокруг катка? Кто со мной танцевал, когда я выступала перед старушками во дворе? Тогда я оборачивалась к нему и видела, как от смеха дрожат его губы и слёзы текут по лицу ручьями, но он всё равно танцевал и поддерживал меня, не стеснялся! А пока мы пели-танцевали, Зина с Анимаисой занимались незаметной для меня работой. И всегда казалось, будто они почти ничего не делают. Анимаиса была домашним командиром, а бабушка Зина – тиха, как тень.

А ведь это она воспитала троих детей и нянчилась с внуками. Не без помощи сестры, конечно. И для меня стало ударом, когда я узнала, что строгая и неприступная бабушка Зина всю свою жизнь хранила под подушкой мой детский чепчик. Как я рыдала! Как я могла не чувствовать, не видеть в ней этой нежности! Дети долго бывают слепы. Иногда очень долго».

Вера ничем не была похожа на свою бабушку. Крупная, полная, с волосами неопределённого цвета и острым носом, она, однако, считала себя вполне привлекательной.

Её кумиром была Вивьен Ли, и, стоя перед зеркалом, Вера часто поднимала брови, придавая своему лицу загадочное выражение. Ей это удавалось. Но в старом зеркале большого дубового шкафа отражались ещё две фигуры, одной из них была красавица-мама, актриса. Вера представляла себе, как она одевается, приводит в себя в порядок, но в этом не было никакого шарма. Подходя к зеркалу, мама уже несла в себе какую-то роль, и её отношение к собственному лицу и процессу одевания было не то чтобы прозаичным, но функциональным. Даже в гримёрной, перед спектаклем, она неудовлетворённо оглядывала себя: нужно было как можно скорее начать соответствовать тому персонажу, которым она являлась. «Маскировочный грим… обмундирование… шлем», – каждый раз говорила Вера, будь то Марина Мнишек или Жанна Д`Арк, и мама смеялась своим заразительным цветочным смехом, ибо вся она была, как диковинный нездешний цветок.

Другое дело – бабушка.

Она долго смотрела на своё отражение в том же самом зеркале, вглядываясь не просто в себя, а куда-то вдаль. Затем лебяжьим движением надевала комбинацию и чувствовала, как текучая ткань струится по телу. Осторожно, с мыска, натягивала всегда непрозрачные чулки и закрепляла их пажиками: не было ни одной складочки. Открывала скрипучую дверцу шифоньера и доставала платье. Она никогда не выбирала, что сегодня надеть, она заранее это знала.