Полымя

А где сын-то ваш, Анна Ильинична?»

«К обеду обещался приехать. Ты бы позвонил ему, у него телефон всегда с собой».

«Я пробовал. Не отвечает».

«Значит, далече где-то. А что пришел-то? Или секрет?»

«Да с кораблем моим…»

«Что, нашли поджигателя? Или думаешь на кого?»

«Нет. Я про то, что, может, и не было его».

«То есть как: пожар был, а поджигателя не было?»

«Случается такое с электричеством. Короткое замыкание, искра – и все».

«Ой, темнишь ты что-то».

Он поднялся:

«Ладно, Анна Ильинична, дело это неспешное, так что поклон от меня Игорю Григорьевичу.

Пойду. Загляну в магазин – и до дому».

«А может, погодишь? Я щей наварила».

«Нет, спасибо. До свидания».

Он надел куртку, нахлобучил шапку и спросил от порога:

«А что с женщиной той, с учительницей, стало?»

«С Тосей? Померла она по весне, через месяц после Победы. За церковью ее похоронили, за развалинами. Пока мать была жива, ходила, ухаживала за могилкой. Потом я прибиралась. Теперь Слава Колычев ухаживает. – Егорова сморгнула слезу, но не получилось, достала платочек из рукава, им промокнула.

 – Помню. Все помню. Хворала она тяжко. Я ж говорю, слабая она была, худющая, в чем только жизнь держалась».

«А сама она за жизнь держалась?»

«За нее всякий держится», – рассудительно проговорила Егорова.

––

Олег и сейчас помнил тот взгляд – пронзающий и острый, как бритвой по щеке. Совсем не старушечий, не на 80 лет. Такой взгляд подошел бы девушке, оценивающей нового знакомого на предмет дальнейших отношений.

Или следователю, молодому, полному надежд и рвения.

После рва с его отвалами еще немного – и старица.

Олег перепрыгнул через окоп, оплывший, обмелевший, заросший, но еще сохраняющий контуры. Много их тут, куда ни шагни. На совесть укрепрайон ладили.

Он вышел на берег. За ветками чернотала, за старицей, за кувшинками, за дрожащими ресницами тростника блестело озеро. Когда-то оно разделило своих и чужих. Наши были на этом берегу, немцы на том. И рыли, рыли те и другие, перелопачивали тысячи тонн земли, ворочали камни, валили деревья, стелили накаты.

Капониры, блиндажи, землянки, траншеи, стрелковые ячейки… На этих рвах, в блиндажах, в окопах, траншеях залетные и шарились.

* * *

Не помогла сигарета. Но время убила.

Пора. Дубинин уже далеко, а бригада из района близко.

Егоров полез через кусты. Ноги опять утонули в каше из песка и листьев. Еще и ветка хлестнула по лицу, чуть фуражку не сбила.

Вот и квадроцикл.