Полымя

Руки для пожатия Воронцов не протянул, что Олега порадовало: с чего бы им ручкаться? Зато есть другая идея…

– Может, за знакомство, Алексей Николаевич, вы как?

Ответ прозвучал без паузы и раздумий:

– А чего ж? Сейчас о посуде позабочусь. Спрошу у проводницы. Не откажет, такая милая дама.

Воронцов вернулся через пару минут, прищепив пальцами два стакана. В другой руке у него была шоколадка.

– Вот. И закусить.

– Винегрет – тоже подходяще, вроде еще не заветрился, – сказал Олег. – И вилки есть.

Он достал из пакета упаковку одноразовых вилок, а заодно и хлеб, пожалев мимоходом, что не осталось колбасы. А вот о крекерах не пожалел, черт с ними, с изжогой вместе.

Взглянул на бутылку: маловато на двоих… Но плеснул попутчику щедро.

– Ну, Алексей Николаевич…

– За знакомство, – подхватил Воронцов. – И за все хорошее. Только…

Олег приподнял брови.

– Я только губы помочу. Вы уж извините. Не могу себе позволить. И хотел бы, а не могу.

«Что ж тогда сразу не отказался?» – подумал Олег, злясь, что столько водки пропало в чужом стакане, ну зато больше не пропадет.

– Здоровье не позволяет, – развел руки Воронцов.

– Сочувствую. – Олег протянул стакан. – Тогда и за знакомство, и за здоровье.

Звякнуло стекло о стекло.

Водка пошла легко, даже легче, чем прежде. Потому что хорошая и ко времени.

Воронцов действительно не позволил себе, лишь обмакнул губу, провел по ней языком.

– Печень? – поинтересовался Олег, пододвигая к Воронцову корытце с винегретом.

– Нет, спасибо… Она самая, печень. И еще набор болячек, так что я шоколадом подлакирую. Люблю сладкое, и ведь тоже не советуют, а я отказаться не могу. Слаб.

– Все мы слабаки, – кивнул Олег, – не в одном, так в другом. Ну, ваше право. Мое дело – предложить, ваше – отказаться. А я закушу.

Он распотрошил упаковку, достал вилку и склонился над корытцем – и оценил: вполне, даже очень вполне, а то бывает, словно пылью присыпанный.

Оторвался, налил себе еще, сказал без извинений:

– Вас обделяю, Алексей Николаевич.

И снова пошло легко.

Олег еще ковырнул вилкой винегрет, но больше не хотелось.

– Значит, в монастыре побывали… – сказал он, по достоинству оценив деликатность Воронцова – сам не полез с расспросами, отдал инициативу. – Понравилось?

– Да разве там может не понравиться? Красота, тишина…

– Что-то особой тишины я там не обнаружил.

– Тоже были?

– Ну да, сегодня и был. Потолкался.