Полымя

Сержанты и офицеры это воспринимали как должное, привычно роняя слова о том, что настоящие солдатские будни еще впереди, в частях, там и техника посвежее, не то что старье в боксах учебки.

«Практика есть критерий истины, – провозглашал капитан, их командир роты, стряхивая перхоть с погон. – Таков единственно верный материалистический подход».

Времена были уже не те, чтобы впрямую ссылаться на марксизм-ленинизм, поэтому капитан произвел некоторые изъятия в своем дежурном лексиконе. И это его безмерно огорчало, поскольку разрушало сложившиеся за годы обороты речи.

С горя приходилось пить больше прежнего, окончательно лишая себя иллюзий и жизненных перспектив: по службе так и так не продвинуться, все, потолок, а «гражданка» страшила, куда ему там, бардак кругом.

«Все понятно?»

«Так точно, товарищ капитан!»

Прошло полгода, и недавних призывников стали рассовывать по частям, на присвоенную воинскую специальность обращая внимание едва ли не в последнюю очередь.

В тот день в часть их прибыло шесть человек – зеленых и необтесанных.

С кем-то Олег ехал из учебки, с кем-то поручкался у КПП.

Они выстроились на плацу, ежась от ветра. Ждали начштаба артполка, и он вышел – показательно строгий, даже суровый, вылитый ариец.

«Бойцы!» – начал он приветственную речь, предваряющую разгон по подразделениям.

Офицеры меньшего звания, стоявшие за ним, перетоптывались и закатывали глаза.

На крыльце штаба, у дверей, стоял парень в ладном бушлате с погонами, перечеркнутыми одной полоской, – ефрейтор.

Парень явно получал удовольствие от разворачивающегося перед ним действа. Он остановил взгляд на Олеге и подмигнул.

«Дубинин».

«Я!»

«Взвод управления».

«Есть!»

Так Олег оказался среди тех, кто не стрелял из пушек, но тоже по мере сил отстаивал честь полка. Правда, кадрированного, пополниться людьми до норматива ему предстояло лишь в случае начала военных действий или в преддверии масштабных учений. В мирное время три сотни солдатиков занимались тем, что поддерживали в исправном состоянии тягачи, пушки и гаубицы, имевшие издевательски ласковые названия: «Гиацинт», «Гвоздика», «Пион»… Только противотанковая пушка с длиннющим стволом выбивалась из этого цветочного ряда – «Рапира».

––

Взвод управления – всего два десятка человека – был в полку элитой. В нем числились водители «уазиков», на которых разъезжали комполка и начштаба. Плюс водитель санитарной «буханки».