Полымя

«По-твоему, тут Пигмалион в действии? А я – профессор Хиггинс? И полковой хлеборез – реинкарнация Элизы Дулиттл?»

«Так складывается. Но у Бернарда Шоу все кончается любовью с морковью, а здесь благостного финала не будет».

«И ты меня в этом обвиняешь. Еще ничего не случилось, а уже собак вешаешь».

«Ты сам о силе слова говорил».

«Говорил, не спорю. Но преувеличивать эту силу тоже не стоит. И с Эпистолом будет по-другому. Приедет, пройдет вразвалочку, напоет о своих подвигах и затащит девку в постель.

Хоть одна из трех, а не устоит. И будет ей не до солдатских посланий, какой бы образ они ни рисовали. Потому что замуж хочется и тело просит. А письма она хранить будет и когда-нибудь дебелой бабой, уложив спать детей и пьяного мужа, достанет их распаренными от стирки руками, пробежит глазами и всплакнет. И станет ей хорошо, потому что письма эти – доказательство, что и в ее жизни было что-то светлое, совсем как в книжках. Так что не надо мне дело шить. Вдруг я не обманщик коварный, а самый что ни на есть маг и чародей».

«Складно поешь. Только мы никогда не узнаем, что из всего этого получилось, – подбросил ледка на огонь Олег. – Адресок у Эпистола, небось, не возьмешь?»

«И свой не дам. А его потеряю, если навяжет».

«Да вы циник, товарищ».

«Прагматик, Олег, прагматик. Мне что, его анекдота хватать не будет?»

Они засмеялись. Своим любимым и, похоже, единственным имеющимся в его распоряжении анекдотом Эпистол заманал всех. Очень коротким, в одну строку: «Мама, не бросай меня в колодец, я буду есть кашу… ашу…ашу…» И вроде можно улыбнуться, но не на десятый же раз! А Эпистол так радовался, так хохотал, что ему хотелось вмазать.

«Я, Олег, обманывать готов, обманываться – ни за что. А вообще, интересный поворот рисуется, зачин. Может рассказ получиться. Ну, с Эпистолом. Возьму – не возражаешь?»

«С чего мне возражать?»

«Это же ты вопрос задал: что будет, если?.. А с этого вопроса все начинается – и рассказ, и роман».

Олег поднял руки:

«Тебе виднее, о великий.

Познания твои обширны, и не нам, сирым…»

Путилин решил не обижаться на подначку:

«Язвишь? Нет, чтобы самому взять и написать на досуге эссе, рассказ, а то и повестушку, авось что и сляпается. А ты даже писем не пишешь, а ведь есть кому, не сирота казанская. Чего смурнеешь? Ладно, не буду. Ну так что, беру завязочку?»

«Да на здоровье!»

К созданию рассказа с Эпистолом в главных героях Путилов приступил сразу после обеда, на сытый желудок.