Западня

Как она тогда кричала, плакала, нарочно доводила себя до истерики, чтобы потом упрекнуть мужа, что это он довел ее! Обвинения – и надуманные, и реальные – лились сплошным потоком. Жена как будто боялась, что ему удастся вставить словечко. А он молчал. Михаил был так ошеломлен, что даже не принял эту истерику всерьез. А Даша… Даша наверняка решила, что во всем виноват отец. Ведь о разводе с ней говорила только мать, а значит – могла наговорить все, что угодно. Михаил избегал этой темы.

«Я сам выбрал изоляцию от дочери, – обвинял он теперь себя.

 – Не хотел тяжелых объяснений, слез, не хотел наговаривать на ее мать… И вот теперь неизвестно, что обо мне думает Дашка. Может, считает меня чудовищем?»

Он поднялся в актовый зал и застал актеров за лихорадочными приготовлениями. Ирина выглядела совершенно замороченной, щеки у нее пылали. Увидев Михаила, она всплеснула руками:

– Прошу вас, не сейчас! У меня нет времени, после спектакля поговорим!

И унеслась за сцену. Из обрывков разговоров Михаил понял, что внезапно заболела девушка, которая должна была играть гейшу.

Это выяснилось только теперь – она не приехала на спектакль, ей звонили домой и обнаружили, что она лежит с температурой. Теперь актриса, играющая дочь аристократа, срочно повторяла роль гейши – она должна была взять ее на себя.

– На самом деле поверишь, что пьеса проклятая, – растерянно сказала высокая актриса, уже одетая и загримированная. Она стояла рядом с Михаилом и глядела, как на сцене готовят декорации.

Он присмотрелся к девушке и вспомнил, что ее зовут Ольга.

– Вы играете парикмахершу? – спросил он.

Та обернулась:

– Да… А я вас видела на втором спектакле. Вы журналист?

Михаил подтвердил, и девушка с любопытством спросила:

– Тут у нас говорят, что Оля Ватутина пропала. Это вы ее ищете?

– Уже не я, а милиция. – Он присел и предложил девушке сесть рядом. Она поколебалась, потом осторожно расправила полосатое бумажное кимоно и села. Девушка постоянно сжимала и разжимала руки, было видно, что она очень волнуется.

– Роль у меня маленькая, но вдруг что-то забуду, – пробормотала она, смущенно поглядывая на Михаила. – Вот будет позор! А я ужасно боюсь публики. На репетициях все помню, а вот на премьере чуть не влезла не вовремя… Поговорите со мной о чем-нибудь, ладно? Я, может, хоть немного отвлекусь.

– Пожалуйста, – согласился он. – Например, можем поговорить про вашу тезку, Олю Ватутину.