Западня

Такие сцены стали обыденными и продолжались всю зиму, пока она окончательно не ушла… Ничего особенного ни в этом человеке, ни в его машине не было. И он далеко не супермен, и машина – не иномарка. Михаил даже разглядел у Любиного поклонника намечающуюся лысину – со второго этажа это было хорошо видно. Он возненавидел наглого соперника лютой ненавистью, даже хотел убить. Несколько недель он ходил с этой мыслью, и она мало-помалу становилась все реальнее. Он убьет его, подкараулит где-нибудь в глухом переулке, все ему выскажет и убьет.

Михаил даже всерьез поверил, что способен на убийство, и в его снах появился новый кошмарный мотив – его хватают, заламывают ему руки и волокут в тюрьму. А он счастлив – ведь соперник убит и Любе некуда идти.

Когда жена ушла окончательно, Михаил разом оставил мысли о мести. И в этот миг испытал огромное облегчение, будто избежал опасности. В самом деле, теперь не имело смысла убивать соперника – он больше не приезжал под окна, не сигналил, Михаилу не приходилось, сжав зубы, смотреть на то, как жена пересекает улицу и садится в эту проклятую «Волгу»… Кончились эти унизительные сцены, это бесконечное ожидание развязки.

Реальность оказалась не такой ужасной, как он воображал. Все это можно было вытерпеть. И как ни удивительно, ревности он тоже не испытывал. У него остался только страх за дочь. Как она там? Быть может, ей там плохо, ее обижают?

– Иннокентий заботится о Даше, как о родной, – отрезала Люба во время последнего телефонного разговора. – Между прочим, на лето отправляет ее со мной на Кипр.

На двадцать дней! И это несмотря на кризис! Ты хотя бы можешь понять, что у девочки впервые все, как у людей?! Конечно, по-твоему, без этого можно было обойтись! Но если уж на то пошло, можно обойтись и без холодильника, и без телефона…

И пошла, и пошла… Кладя трубку, он даже почувствовал что-то похожее на радость. Освободился, больше ему не слушать этих нотаций! И тут же навалилась тоска – в конце концов, он мог бы заработать и на Кипр… Неужели из-за такой дряни надо было все ломать?!

…Он бросил сигарету.

«Ну и пусть расскажет матери, что я тут был, – злорадно подумал Михаил. – Пусть Люба забеспокоится, она ведь так боится, что мы начнем общаться! Не все же мне мучиться в одиночку, пусть она тоже понервничает!»

Михаил зашел в телефонную будку, достал карточку. Она была почти полностью использована, но на короткий разговор должно было хватить.

К телефону на этот раз подошел мужчина.