Западня

Тот меланхолично кивнул:

– Понятно, понятно. Вы просто искали предлог, чтобы сюда попасть. Скажите, почему вас так интересует моя дочь?

– Ну, прежде всего, она вам не совсем дочь, – отрезал Михаил. Он уже совсем перестал церемониться с этим человеком. Редко кому удавалось вызвать у него такую антипатию. – А потом… Разве не удивительно, что я – чужой человек – интересуюсь ее судьбой больше, чем вы?

– А с чего вы взяли, что я ею не интересуюсь?

Глаза у Виктора Эдуардовича совсем выцвели – то ли от гнева, то ли от волнения.

Михаил видел – тот сдерживается изо всех сил. Эта мощная фигура производила внушительное впечатление, от нее исходила сжатая, как пружина, угроза. И все же он продолжал:

– Вы уже с конца апреля знали, что ваша падчерица не посещает занятий в театре. Вы знали, что никакой роли она не получила, что не будет участвовать в пьесе. И спокойно разрешили ей уйти из дома на двое с лишним суток! Вы-то знали, куда она уходит? Ведь не в театр?

– Ну, предположим, что не в театр, – сдержанно ответил тот.

– Куда в таком случае?

– Предположим, что вас это никак не касается. – Великан вплотную подошел к Михаилу, и тот почувствовал резкий запах пота и дешевого дезодоранта, исходивший от него. – Оставьте в покое мою семью!

– Почему вы скрыли от жены, что Ольга не посещает театр? – Михаил еле сдерживался, чтобы не заорать. В эту минуту он просто ненавидел этого человека. И его, и того, другого… Ведь у его дочери тоже появился отчим! Наверняка ничем не лучше этого типа! И он бросил ему в лицо: – Вы-то Ольге не родной, но мать не отпустила бы дочь бог знает куда!

Виктор Эдуардович странно, кривовато усмехнулся и неожиданно иронично заметил:

– Как раз Бог и не знает, куда она отправилась.

Оля мне не докладывала. И почему вы решили, что она отпрашивалась именно у меня? Я узнал об этом последним, когда она успела уйти. Конечно, мог бы сказать жене правду, но… – И совершенно мирно заключил: – Но вы же понимаете, что иногда правду сказать нельзя? Я думал, что Оля вернется в срок, и не хотел волновать жену понапрасну. А что касается самой Оли… Зря вы считаете ее таким уж ребенком. Я тоже когда-то так думал, пока не обжегся.

В дверь коротко позвонили, затем в замке повернулся ключ. Виктор Эдуардович крикнул:

– Алла, иди сюда, у нас гость!

Женщина заглянула в комнату и, увидев Михаила, воскликнула:

– Нашли?!

– Нет, – оборвал ее муж.