Западня

Михаил понял, что женщина сейчас заплачет, но она справилась с собой.

– Но кто же знал, – пробормотала она. – Мне казалось, что он к ней хорошо относится… У вас нет сигареты?

Он с готовностью протянул ей пачку. Алла долго не могла вытянуть сигарету – пальцы у нее дрожали, сигарета погнулась. Прикурила она тоже с трудом и без особого удовольствия. Подняла глаза, и Михаил понял – она смотрит на окна своей квартиры.

– Добросовестный, гад, – неожиданно сказала она. – Даже к окну не подойдет, пока у него урок.

Кто же мог подумать, что он способен соврать? Дура я, дура… Отчим и есть отчим, правильно мне мама говорила!

Выбросив сигарету, Алла осмотрелась по сторонам и приняла решение:

– Пойду навстречу Милене, она должна прийти оттуда. Только бы никуда по пути не завернула – такая своевольная!

Михаил вызвался ее проводить, и Алла, по-видимому, обрадовалась. Ей явно хотелось выговориться, поведать кому-то свое горе. Ему, как журналисту, часто случалось выслушивать исповеди совершенно посторонних людей.

Он привык к ним – так врач или следователь привыкает к чужим страданиям. Но эту женщину он слушал с особым вниманием. За последние дни он часто думал о ее дочерях, и ему хотелось больше знать о девочках. Особенно об Ольге.

– Она у меня от первого брака, я развелась, когда Оле было три года, – рассказывала Алла, медленно направляясь в сторону перекрестка. Михаил шел рядом, изредка поглядывая на ее заострившийся, нервный профиль.

 – Муж очень сильно пил, это у него в семье наследственное. Семья-то у него была совсем простая, он работал токарем, окончил ПТУ. Правда, руки у него были золотые, но что толку? Конечно, Виктор на этом фоне казался принцем. Богом! – И она грустно усмехнулась.

Женщина рассказала, что новый муж с самого начала принял Олю как родную дочь. Через год родилась Милена. Никакой разницы между девочками не делали, если баловали – то обеих, если наказывали – им тоже доставалось поровну.

Тем более что Милена в детстве хулиганила почище старшей сестры.

– А Оля лет до семи, пока в школу не пошла, даже не понимала, что Виктор ей не отец, – жалобно говорила Алла. – Только когда пришлось писать другую фамилию на тетрадке, тогда до нее дошло. Я ей все объяснила, как смогла, и мне казалось, ее это мало трогает. Родного отца она потом видела… Тот же эффект – на фоне Виктора он ей не понравился. И она всегда называла Виктора «папой».