Западня

Настороженно оглядевшись по сторонам, она попросила разрешения осмотреть квартиру. Он только плечами пожал:

– Как знаешь. Ты ведь к этому рвалась?

Милена дернула плечом и поочередно заглянула в обе комнаты, обследовала даже ванную с туалетом, сунула нос на кухню… Михаил не следил за ней. Он искал свою записную книжку и, найдя, потребовал:

– Дай телефон своей матери. Я позвоню ей и скажу, что ты у меня.

Милена, стоявшая на пороге кухни, повернулась к нему всем корпусом, как боксер, готовый встретить удар:

– Не ваше дело ей звонить!

– Ты понимаешь, что уже начало одиннадцатого? – как можно спокойней спросил Михаил.

«Только не кричи на нее, – уговаривал он себя. – Ей так хочется тебя разозлить!»

– Мне можно гулять до одиннадцати, – отрезала Милена.

– Сомневаюсь. Сколько тебе лет?

Этот вопрос остался незамеченным. Милена вошла на кухню, и ему пришлось последовать за ней. Эта девчонка злила и смешила его одновременно. Ему хотелось дать ей подзатыльник и выставить вон.

И в то же время забавно было наблюдать, как она хорохорится перед ним, изображая отважную десантнипу в тылу врага. И при этом боится его. Иначе почему Милена так упорно отводит глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом?

Ее внимание привлекла балконная дверь. Она выглянула наружу и, поколебавшись, вышла на балкон. Михаил взял сигареты и вышел следом за девочкой.

– Теперь убедилась, что я не прячу твою Ольгу под кроватью? – спросил он, чиркая зажигалкой.

Она опять не ответила.

Наверное, у нее была дурная привычка – кое-что пропускать мимо ушей. Милена оглядела балкон и наконец произнесла:

– Ничего себе… А у нас знаете какой балкон?! Наверное, в пять раз меньше!

«Ну вот и заговорила как человек, – вздохнул он про себя. – Так я и знал, что здесь она сломается». Балкон действительно был самым примечательным местом в его квартире. Этот дом, где родители Михаила когда-то получили квартиру, был выстроен почти вплотную к соседнему, более старому зданию.

Почти – но все-таки не совсем. Между домами остался промежуток метра три с лишним. Торцевая сторона соседнего дома была глухая, без окон. В новом доме на торец выходили кухонные окна. Балконов сперва вообще не предполагалось, да их и не было нигде, кроме трех квартир – на втором этаже у Михаила, а также на третьем и четвертом этажах. Эти балконы представляли собой широкие бетонные мосты с перилами, перекинутые от одной стены к другой.