Рассказы Иванова-Петрова

У него давно был план – покорить Москву. Не хватало пустяка, счастливого шанса – и вот он я, он меня давно уже ждал, вместе мы покорим Москву.

О своих возможностях он сказал, что он уже был прорабом и еще будет, так что пусть я об этом не беспокоюсь – через несколько месяцев он приедет в Москву прорабом. Осведомился, имею ли я чин – как там у вас? Кандидат, что ли? Я вынужден был признаться, что пока не кандидат, только в процессе. Хозяин тут же пришел мне на помощь. Со страшным энтузиазмом он потащил меня в гостиную, где, по его словам, находилась моя кандидатская.

Я шел, как Румата Эсторский, нажравшийся спорамина – с ясной головой и железными ногами.

Бодро пробежав в угол пустой свежепокрашенной гостиной, хозяин стал яростно тыкать носком сапога куда-то в пол, радостно кудахча, крича «Жив! Жив еще!» и подзывая меня. Оказалось, что план обеспечения меня кандидатской и совместных боевых действий по покорению Москвы сложился у него дня за три до моего появления в Южно-Сахалинске, как раз тогда, когда он красил полы в этом чудном новом доме.

Тогда ему под кисть приблудился паук. Провидевший дальнейшее развитие событий (ну, еще слегка выпивший, но это ж всегда и не в счет) хозяин прикрасил его за ноги к полу, так что скотина жива и уползти не может. Так вот, москвич, слушай! Эта тварь живет уже четвертые сутки! Без воды, без жранья, без ничего! Видишь – хозяин пнул паука, – шеволится! Это твоя кандидатская! Напишешь – сразу дадут.

Сиди здесь, наблюдай, записывай, чего тебе там надо, – я с тебя за это ничего не возьму, хоть паука я тебе даром подготовил. Мы не мелочимся, вот она, кандидатская, а я пойду, а ты сиди, пиши, потом мне свой адрес в Москве дашь, я стану прорабом, приеду, покорим Москву…

Вечером, когда усталый после трудового дня хозяин добивал первую вечернюю бутылку, а я, делая вид, что помогаю ему, старался наесться хлебом, – я решил уточнить наши планы.

Прежде всего, я убедился, что они живы, как бессмертный паук в углу гостиной. Хозяин бегал туда каждый четверть часа, пинал сапогом, радостно реготал, вопил «Жив! Наука! Кандидатская!» и возвращался на кухню. Точно также хорошо чувствовали себя наши планы завоевания Москвы.

Я, признаться, в них слегка сомневался. Многое мне было непонятным. Однако я был молод, а умудренный опытом человек, казалось, не испытывал никаких сомнений на этот счет.