Пойдем со мной. Жизнь в рассказах, или Истории о жизни

Может, ты придешь? – спросила Настя. – Все очень хотят тебя увидеть!

О, нет, нет… Ее никто не узнает. Да и притом…

– У меня последний курс химии с 19 июня. Буду мысленно с вами. С тебя фотографии, – ответила Зоя.

Голос Насти, такой родной и близкий, еще долго звучал у нее в голове.

Они ехали на последний курс. Мама, папа и она. Зоя не чувствовала в себе достаточно сил для противостояния новому удару.

– Папа, останови машину у тех берез. Я хочу сходить к ним.

– Зачем тебе туда, что ты придумала? Хочешь в туалет, что ли? – удивилась мама.

– Нет! Мама, отстань! Мне надо.

Отец остановил машину. Светлые березы в посадке шумели тихо и спокойно. Зоя подошла к одной из них и обняла белый девственный ствол, приложив к нему ухо. Послышался едва уловимый гул. Дерево живое. В нем сок земли. «Прошу вас, березки, замолвите за меня слово у небес! Я так хочу еще ходить под солнцем и слушать птиц, так хочу любить и быть, быть, быть здесь, воспарив от счастья над землей, ведь я еще успею, всегда успею прорасти травой!»

* * *

– Это не ты, я тебе не верю.

– Да, Зоя, не обижайся, но на эту девушку ты похожа не больше, чем я на Ким Бейсингер. Может, это твоя сестра?

В ответ Зоя лишь улыбнулась.

– Нет, девочки, это все-таки я.

Одногрупницы восхищенно рассматривали фотографию Зои в компании Насти, сделанную больше двух лет назад. Они видели эффектную блондинку, которая, казалось, только сошла с подиума и еще находится в свете калейдоскопов софитов, и недоверчиво переводили взгляд на темно-русые жидковатые волосы Зои, что едва прикрывали уши и неуклюже обрамляли лицо, всегда пребывающее в состоянии спокойной задумчивости.

– Что с тобой случилось?

Зоя задумалась на мгновение.

– Я просто стала другой.

Здесь, в новой жизни, она не хотела, чтобы люди, смотря на нее, видели печать того страшного недуга. Она – не болезнь. Но и та кукла с фотографии тоже больше не она. Осыпалась чешуя, открошился панцирь с сердца Зои… Она была новой для себя самой, уязвимой без королевской маски… И как никогда живой.

Зое уже девятнадцать, а ее однокурсницы только окончили школу в этом году. Она дала им обещанные конспекты. Ей было скучно в их компании, но только заносчивость с чувством превосходства были уже ни при чем. Два года борьбы, во время которых она никогда не знала, наступит ли завтра, заставили ее повзрослеть. Эта взрослость была молчаливой и вдумчивой, чуткой и не склонной к мятежности по пустякам.