Пойдем со мной. Жизнь в рассказах, или Истории о жизни

В субботу в их семью вошла она – испитая, грязная и вонючая Валюха, которая первым делом сожрала все, что нашла в холодильнике, и бросила своего чуть дышащего младенца на попечение Оли.

– Пап, кто это?

Отец разлепил заплывший глаз, опрокинул рюмку и невнятно промямлил:

– Ва-а-а-люха-а. Ваша новая эта самая… мать.

Было счастьем, если они вместе с такими же соседями-алкоголиками квасили на кухне, а не в комнате. Отец неизменно всех угощал. Тишка перестал разговаривать – только смотрел на всех запуганным зверьком и посильнее жался к Оле.

Опрелости мачехиного младенца давно превратились в раны. Он то плакал, то кряхтел, то, обессиленный, засыпал.

Как-то из-за дефицита компания пьяниц несколько дней не могла раздобыть спиртного. Отец так и не дождался заветной бутылки – к нему явилась белочка и выманила в окно. Мачеха поленилась забирать тело из морга, сказав, что и без них похоронят, как собаку.

Валюха изо всех сил пыталась сосредоточиться на нужном ей тряпье, не обращая никакого внимания на вошедших детей.

В кучу полетело Олино одеяло и осенние ботиночки Тиши.

– Мы что, съезжаем? – робко спросила Оля и сжалась, приготовившись к привычному удару.

– Я – да, а вы делайте, что хотите. За хату платить нечем, – прохрипела мачеха и всунула в рот кряхтящему младенцу найденную на полу соску. Ребенок выплюнул ее и вновь зашелся в плаче.

Услышав голос мачехи, Тишка, легкий, как перышко, по-обезьяньи крепко вцепился в сестру, давая понять, что на пол он не сойдет.

– Как это нечем платить? – похолодела Оля.

 – Ведь прошло всего три месяца, как папа продал квартиру…

– Ха-ха! Те деньги уже ничего не стоят! Скажи спасибо правительству! Твой папаша почти все пропил, а то, что осталось, я забираю себе в качестве компенсации за пользование вот этим, – она провела рукой по своей бесформенной фигуре.

– Что??? Это наши деньги, отдавайте сейчас же!

Оля отлепила от себя брата и сжала кулачки. Мачеха фыркнула. Она уже зашвыривала отложенные вещи в сумку.

Оля набралась храбрости и для начала выхватила оттуда ботиночки Тиши.

– Отдайте деньги, а иначе…

Голос предательски зазвенел. Что она может сделать? Позвать не вяжущих лыка соседей? Вызвать милицию? К тому времени, пока приедет участковый, от мачехи не останется и следа.

– Что там иначе, что?

Лицо согнувшейся над сумкой мачехи налилось кровью от неудобной позиции. Она выпрямилась, потерла поясницу, и до Оли донесся отвратительный букет ее немытого тела.