Пойдем со мной. Жизнь в рассказах, или Истории о жизни

Оля так и не дождалась его возвращения, потому что вскоре тоже покинула сей сомнительный приют.

* * *

Тишка прибаливал, но Оля боялась оставлять его одного. Немытые оборванцы собрались на обед в одном из дворов, где местные дети висли на детской площадке. Случилась перепалка и, пользуясь отсутствием взрослых, они развернулись вовсю.

Прилизанные, сытые маменькины сынки! Вы посмотрите! Весь мир у их ног! За какие заслуги? Почему одним все, а другим шиш?! Даже Оля попыталась сорвать красивую резинку с одной спрятавшейся на горке девчонки, чтобы хоть на йоту восстановить поруганную справедливость.

Дети и не заметили, как к ним подбежали…

– Менты! Валим!

Убежать успели не все. Первым схватили нерасторопного Тишку. Он испуганно смотрел на убегающую Олю.

– Оля… Оля… – неуверенно пикнул мальчик.

Наконец, свободная сестра остановилась, вспомнив о брате. Тишка заплакал, потянул к ней ручки, и впервые за долгое время заговорил тоненьким голоском:

– Оля! Оля! Вернись, не бросай!..

Закашлял.

Хоть ему и четыре, но такой маленький, забитый… Оля вернулась. Шагая под конвоем в милицейский пазик, братишка не сводил с нее круглых глаз. Оля – его оплот. Весь зыбкий и тревожный Тишкин мирок замкнулся на другом таком же несчастном ребенке.

* * *

Девочка Оля, как затравленный зверек, прикрывала собой младшего брата.

– Мы больше так не будем, пожалуйста, не сажайте нас в тюрьму!

«Боже, этот совсем малец. И что с ними делать?» – устало подумал участковый, глядя на кашляющего Тишку.

Перед ним – кучка маленьких оборванцев. Девчонка и три пацана. Мужчина принялся постукивать ручкой по столу. Раньше ему было жаль бесприютных детишек, но безжалостная эпоха перестройки закалила его нервы в сталь. Детдома переполнены, финансирования нет, да и сбегают они оттуда, сколько ни отправляй.

– Так, сначала вы двое, – ткнул он ручкой в двух ощетинившихся мальчишек, – сколько раз я приказывал вам не шастать по моему участку? Сколько раз просил возвращаться к своим мамкам?

– Я не вернусь домой.

Там жрать нечего, и все пьют, – огрызнулся Вадик.

Товарищ поддержал его:

– Я тоже. Отчим напивается и лупит меня. Уж лучше на улице.

Второй милиционер, который до этого стоял в дверном проеме, скрестив руки, оживился:

– А мы, думаешь, по головке сейчас вас погладим?! Вы зачем, шакалята такие, напали на детвору?!

– Они первые задирались…

– Мой же ты ангелочек! Естественно!

Он угрожающе направился к ним.