Пойдем со мной. Жизнь в рассказах, или Истории о жизни

Мама перекрестилась на купола стоящего за вереницей домов храма, и Любочка прилежно за ней повторила.

В ту злополучную ночь девочка крепко спала под боком матери. Из сенцов тянуло навозом – там держали корову, главную кормилицу семьи. От взволнованного лая собак корова проснулась и начала жутко мычать, всех переполошив. Надо сказать, что дом у них был не отдельный, а на три хозяина, и в двух других половинах обретались невестка-вдова с маленькой дочкой и их глухой дедушка, доживающий последние дни.

Мать ласково успокоила корову и вышла с Алексеем во двор.

В доме невестки Светланы были люди, слышались ее истеричные, отчаянные крики и мольба. Алексей перепрыгнул через разделяющий дворы забор и хотел ворваться в дом, но тут из него вышли двое мужчин, волоча за собой сопротивляющуюся и рыдающую Светлану.

– Куда вы ее? Что случилось?

– Арестована по приказу.

Светлана взвыла, бешеным блеском горели в свете звезд ее глаза:

– Три колоска сорвала с поля! Три колоска несчастных! Да что ж делается-то! Жрать ведь нечего!

– Поле не ваше, а колхозное! Теперь будете отвечать! – грубо дернул ее конвойный.

Тут Светлана увидела свою полупарализованную родственницу.

– Наташа! – крикнула она уже со спины. – Умоляю, возьми к себе мою Дашку! Она в доме! Одна! Сгинет в приюте дите! Богом заклинаю, возьми ее на время!

Крики Светланы вскоре стихли.

– Сходи, возьми девочку, – сказала мать Алексею.

Алексей вынес на руках плачущего ребенка.

– Не плачь, не плачь, Дашенька.

Пока со мной, с тетей своей побудешь, а мама скоро вернется… – пожалела Наталья дите и улыбнулась, погладив малышку по щечке.

Она уложила девочку между собой и Любой (больше было некуда). Ребенок долго не мог отойти от испуга и все всхлипывал, просился к маме. Любочка не понимала, что происходит, но по тому, как горько причитала ее собственная мама и вытирала краем простыни слезы, поняла, что случилось нечто страшное.

За три колоска пшеницы, сорванных с поля, Светлану посадили на два года.

Наталье было жаль отдавать девочку в приют, хоть и самим есть нечего. Она оставила Дашу у себя.

– Ну вот, еще один рот.

Алексей враждебно глядел на жавшуюся к его матери тощенькую девчушку, такую же мелкую, как и его сестра. Ей выделили на завтрак стакан молока – разделили скромный паек не на пятерых, а уже на шестерых.

– Чем кормить будешь?

– Чем Бог даст, – вздохнула Наталья.

* * *

Девочка Люба, трепеща, поцеловала поднесенную мамой икону.