Песнь крысолова

Просто гондон использованный!

Что вы, детей от экрана не оторвать, они сами – главные участники.

Ученики стекаются в круг, и это все явственнее напоминает ритуал. На алтаре – щуплый подросток в мешковатой одежде. Он морщится и смотрит в одну точку невидящим взглядом. Другие ребята подзадоривают напавших и снимают на телефоны.

Его держит Михи. Вблизи мой заказ намного крупнее, чем я его представляла. Под рваной джинсовкой проступают бицепсы, по лицу бродит косая ухмылка головореза. Рыжеватые волосы уложены назад, открывая ровно выбритые виски.

Устраиваюсь поодаль на заборе, чтобы посмотреть, чем все закончится. Рядом со мной сидит мужчина, читающий газету. Похоже, чей-то родитель.

– Жертва! Жертва! – начинают скандировать ученики хором.

– Будешь еще ходить по моей территории? Будешь?! – орет Михи в ухо мелкому.

– Я просто шел в библиотеку… – доносится из клумбы.

– Ты по моему коридору ходишь, ничтожество! – надрывается Михи. – И картину всю портишь. И уборщица, думаешь, для твоих кроссовок пол мыла, а?! Отвечай, араб немытый!

Кто-то нестройно ржет.

Мужчина рядом со мной неодобрительно смотрит поверх газеты, но продолжает делать вид, что читает. Я неторопливо прикуриваю и поправляю темные очки.

– Хорошо, не буду ходить там больше, только руку отпусти! – уже воет паренек, чью кисть заломил один из шайки.

Михи вдруг успокаивается и даже ласково треплет его по голове.

– Ну, вот так и надо сразу, кучеряшка, – почти дружески сообщает он. – Всё, валим уже, сейчас Дольке прибежит.

Парни отходят и идут к воротам, хлопая друг друга по ладоням. Вижу, что Михи резко успокоился: сейчас он даже показался бы симпатичным, несмотря на угревую сыпь. Ученики лениво разбредаются, и двор пустеет.

От здания запоздало отделяется какая-то девчушка и стремглав несется к мужчине с газетой. Тот наконец-то перестает симулировать чтение и устало следит за ее приближением.

– Поэтому я и встречаю свою дочь, – внезапно делится он со мной неожиданным откровением.

 – Не хочу, чтобы с ней произошло то же самое. Дикость какая.

Я наблюдаю, как он сворачивает газету трубочкой, чтобы было удобнее положить во внутренний карман дорогого шерстяного пиджака. Мужчина вроде бы и не ждет от меня ответа.

– Будь он немцем, вы бы за него вступились? – спрашиваю я.

Мне посылают холодную, натянутую улыбку.

– Хорошего вам дня.

Девочка добегает до отца и вцепляется в его руку. Они вместе уходят через другие ворота, ведущие к парку.