Песнь крысолова

Твое увольнение не зависит от твоего решения. Мне надо поговорить с Мельхиором. Ты знаешь, что очень редко кто-то просто уходит… сам.

Еще бы не знать. Они либо убивают, потому что человек крупно облажался, либо выкупают его до конца жизни, но оставляют в бизнесе, если он ценен и набит информацией, которую нельзя выпустить из сети. Люди ведь уходят вместе со знаниями и именами.

– Попросите его, пожалуйста, – отвечаю я. – Помогите мне просто исчезнуть. Я же хорошо вам служила.

Мадам Шимицу глядит на меня, как на современное искусство – то есть не может понять, как это оценить.

– Посмотрим, – туманно сообщает она. – Твой уход будет большой потерей. И я думала, «Туннель» был твоим домом.

Никак это не комментирую. Дом – слишком морально отягощенная концепция. Даже такой, как «Туннель».

Изображение зла

Мариус

Один мальчик ушел из дома и не вернулся. У родителей истерика. Конец сказки.

А Мариус получил очередное дело, похожее на плохо пропеченный пирог. Михаэль Краусхофер, пятнадцать лет.

Последним его видел домоправитель, подметающий подъезд. По его словам, Михи спокойно вышел на улицу, предварительно из необъяснимого вандализма царапнув ключом пару почтовых ящиков. Его дальнейшие следы размыл мелкий дождь.

Видеозаписи из метро, вокзалов и аэропортов ничего не дали. Свидетелей, кроме деда-уборщика, не было. Только луна вот-вот обещала налиться полнотой, что походило на очередной изнаночный стежок.

Кто-то шьет это полотно под покровом ночи.

Перед ними узор, который проступает на другой стороне.

– Может, я поеду тогда в его школу, потолкую… – мямлит Лука.

Лука и Бианка напоминали два глухих телефона. В их головах царила каша из лунных фаз и газетной пропаганды. Из-за мании контроля Мариусу хотелось все делать самому. Казалось, что так он быстрее нагонит свою тайну.

Но в старшую школу в Кройцберге отправились все же втроем. Их уже ждала классная руководительница Марина Дольке – дама с тугим пучком, заодно натянувшим и кожу на скулах.

Мариус выслушал ее скупую речь, скорее характеризующую Михаэля как конченого засранца. В какие-то моменты она, опомнившись, нервно добавляла, что сочувствует родителям.

– С кем он дружил? Мне нужно побеседовать с этими учениками один на один.

Так он познакомился с бандой бритовисочных парней, не вяжущих и двух слов.

– Ну, Михи это… наверное, тусануть решил.

– С кем тусануть?

– Может, с кексами какими-то. Мы не в курсе.