Я у мамы дурочка

А я в мечтах так высоко летаю!

Так что теперь – удариться в тоску,

Решить, что жизнь – ненужная, пустая?

А может, он ошибся в чём-нибудь

И я ему совсем не то читала?

Но эту встречу больше не вернуть,

Не прокрутить, как диафильм, с начала.

Он жизнь провёл за письменным столом,

Его все знают, ценят, уважают,

А что меня с поэзией свело,

И даже после этих горьких слов

Стихам лишь жаловаться заставляет…

Мама была довольна, я долго не писала стихов после этого визита. Перестала писать сочинения в стихах, показывать их всем, всем, всем.

Действительно, что я могу прибавить к великой литературе, которой я жила, как параллельной жизнью?

А у того стихотворения, про нашего историка, нашёлся автор – через тридцать лет.

Я как-то встретила свою одноклассницу.

– Помнишь те стихи про Гиббона?

– Ещё бы! Мне тогда всю душу вымотали, а я их так и не видела.

– Ведь это я написала. Никто и не подумал, даже обидно было.

– Так призналась бы!

– Ну что ты, у тебя были такие неприятности.

Но ведь ты у нас была поэтесса, тебе слава, тебе и неприятности.

Мотоцикл

Это было даже не увлечение, а что-то, поглотившее меня целиком. Ни с чем не сравнимая, какая-то высшая свобода, скорость, ветер в лицо и необыкновенное ощущение счастья!

Мотоцикл был только у одного моего знакомого. И все остальные мальчики отошли куда-то в тень. Я выбегала на балкон, как только слышала грохот его железного коня на тишайшей нашей улице. Бежала к нему вниз по лестнице, радостная, и мы мчались, всё равно куда, – только ветер в лицо, скорость, солнце и огромное, непередаваемое счастье бытия!

Но однажды мотоцикл сломался.

Он сломался на шоссе, в нескольких километрах от города. Мы стояли втроём на обочине – он, я и мотоцикл. Он заглядывал мотоциклу в недра, в переплетенье проводов и трубок, абсолютно непонятных для меня. Мотоцикл молчал.

Он молчал и, как ослик, упрямо не хотел сдвинуться с места. Тогда мы выкатили его на шоссе и начали толкать к городу.

Мы толкали его до самой окраины, хотя наступил вечер, потом совсем стемнело.

Но вот уже показались троллейбусные провода и самая дальняя автобусная остановка.

– Поезжай домой, – сказал он.

– Что ты! Как же я вас брошу!

– Кого это – нас?

– Тебя и мотоцикл.

– Ну ты даёшь! Ты настоящий человек, я и не думал.

– Выгляжу несерьёзно?

– Очень даже серьёзно, когда не бросаешь друга в беде.

Милиционер повелительно указал нам жезлом на обочину.