Запасной выход

 – Я взяла из пачки последнюю сигарету и медлила уходить, хотя машина уже стояла возле моего подъезда. – Если он хотел встретиться с продюсером, логичнее было поехать.

– Может, не желал говорить при тебе или при мне. – Иван смял и выбросил в окно пустую пачку. – Кто его поймет… Слушай, а он вообще нормальный? Ты говорила про какую-то двойную жизнь…

– Ну что ты, это обычная шизофрения, – засмеялась я. – Как у всех у нас. Ладно, спасибо, что довез. Я бы тебя позвала на чай, да только, кажется, ничего к нему нет…

Я видела, что он заколебался, и испугалась – как бы Иван в самом деле не принял мое приглашение.

А я-то позвала его только из вежливости… Но он все-таки отказался, сославшись на то, что ему еще нужно куда-то заехать. Видимо, он привык к простым нравам, потому что на прощание звонко чмокнул меня в щеку. И уехал, оставив меня у подъезда – с наполовину докуренной сигаретой, горящей щекой и полным хаосом в голове.

А между вторым и третьим этажами на лестничной площадке стояла злая как черт Шурочка и наблюдала из окна все это безобразие.

Что она все видела, я поняла из первых же ее слов.

– Это кто такой был? – Она даже не дала мне подняться на последнюю ступеньку. Весь подоконник был усыпан окурками ее сигарет, и я поняла, что она стоит здесь уже давно.

– Знакомый Жени, – ответила я, доставая из сумки ключи. – Зайдешь?

Она стала подниматься вслед за мной, продолжая возмущаться на ходу:

– Где вы шляетесь, я уже почти час тут стою! Звонила вам, звонила, никто трубку не берет! Будто вымерли! Мама сказала, чтобы я к вам съездила.

– И очень хорошо, что приехала. – Я открывала дверь, с трудом попадая ключом в замочную скважину. Меня уже ноги не держали, и смертельно хотелось пить. – Сейчас поставлю чайник.

– А Женя где? – допытывалась Шурочка. – Он что – не с тобой приехал?

Я не ответила ей. Мне нужно было выиграть хотя бы несколько минут, чтобы все обдумать. Быстро раздевшись, я заперлась в ванной и крикнула Шурочке, чтобы она поставила чайник.

Пустив в раковину воду, я посмотрела в зеркало. Да, Шурочка конечно, заметила, что я плакала, хотя пока ничего мне не сказала. У меня после слез опухают веки, и раньше чем через несколько часов, краснота не проходит.

Я умылась прохладной водой, причесалась. Нельзя было прятаться бесконечно, нужно выйти. И что-то соврать. Потому что Женя меня просил… Еще час назад я вовсе не собиралась выполнять его просьбу и участвовать в обмане.