Зеркало смерти

И потом, как это можно насильно накормить человека снотворным? Шестнадцать таблеток – это не шутка! И никаких следов насилия, никакой борьбы! Я нарочно обратил внимание на Анюту – ни единого синяка на руках, и лицо такое естественное! Не думаю, что она с кем-то боролась!

– Перестань! Меня волнует другое, – сказала Наташа. – Почему Анюта это сделала? Ты же знаешь, как она была религиозна!

– Самоубийство, кажется, самый страшный грех?

– Я в этих вопросах не сильна, но, кажется, да. Но главное – не было для него никаких причин!

Неожиданно Наташа засуетилась.

Она пожелала подняться на чердак. Павел догадался, почему у нее возникла эта мысль. Конечно, он знал о чудесной находке в сломанных часах и о том, как благородно поступила Анюта, поделившись деньгами с сестрой. Они взобрались по шаткой лестнице, прихватив с собой свечу. Наташа распахнула дверцу часов и некоторое время смотрела вовнутрь, освещая рыжим пламенем пыльную нишу с неподвижным механизмом.

– Тут пусто, – сказала она, наконец.

– Она потратила все деньги?

– Ты не понимаешь, – ее голос прозвучал как-то безжизненно.

 – Потратить деньги она не могла, Анюта жила так скромно… И потом, не забывай, что все деньги за машину достались ей одной, а это почти четыре тысячи долларов. В тайнике была кругленькая сумма, и ее должно было хватить еще на несколько лет как минимум.

– Но у нее могли быть какие-то расходы…

– Брось! Коробка исчезла – этого я не понимаю.

Он тоже не понимал, и жена объяснила. Анюта была сущим ребенком, и, как все дети, обожала, чтобы вещи годами оставались на своих законных местах.

Когда она предъявила коробку с деньгами и Наташа посоветовала спрятать наследство понадежнее, Анюта сунула ее на прежнее место. Ей и в голову не пришло ничего другого.

– Я ее знала лучше тебя, – сказала жена. – Если бы коробка опустела или почти опустела, она бы все равно осталась тут – в часах.

– Что за фантазия!

– Это не фантазия, – оборвала его Наташа. – Это реализм! Моя сестра поступила бы так, и только так.

А коробки нет.

– Ты полагаешь, что…

Он не договорил – жена снова ушла в себя и перестала его слушать. Она обошла весь чердак, пробуя пальцем запыленную рухлядь, вдыхая затхлый запах прогнившей мебели. Коснулась полуразвалившегося старинного кресла, стоявшего в углу.

– Какая вонь! Я сто раз говорила Анюте, что нужно устроить большую уборку, но разве она послушается…

Она все еще говорила о сестре, как о живой, и это несколько пугало Павла.