Зеркало смерти

 – Решила заполучить дом по дешевке. Может, и насчет сына соврала – решила дешево купить, дорого продать. Противно слушать! И подумать только – ведь она была нам как родная мать! А вот, поди ж ты, своей выгоды не забывает…»

– Сами знаете, документы еще не готовы, – уклончиво ответила Наташа. – Сперва нужно с ними разобраться. И потом… Слишком рано мы об этом задумались. Даже сорока дней не прошло.

Елена Юрьевна смутилась. Она принялась уверять, что у нее и в мыслях не было кого-то торопить – просто хотела сделать предложение заранее…

– Какие между нами счеты, – повторяла она.

 – А я дам тебе хорошую цену!

– Я подумаю.

Этот неопределенный ответ не удовлетворил соседку. Вероятно, та сообразила, что перегнула палку, и внезапно заговорила о доме равнодушно, будто утеряв всякий интерес к делу.

– Сама понимаешь, нам этот расход не слишком нужен. Я просто подумала о сыне, потом о тебе… Так все и совпало. Если продавать – почему не продать нам?

– Елена Юрьевна, – перебила ее Наташа.

 – Если я захочу продать дом, то первым делом зайду к вам.

Ее холодный тон окончательно обескуражил женщину. Та замялась, пробормотала какие-то оправдания в свой адрес и неожиданно рассердилась:

– Да что ты подумала? Продавай, кому пожелаешь, или вообще не продавай! Неужели считаешь, что я решила на тебе нажиться!

– И в мыслях не было!

Та грузно поднялась со стула. Одутловатое полное лицо пошло пятнами – Елена Юрьевна была в бешенстве от того, что ее попытка не удалась.

Если бы дело выгорело и дом был куплен за бесценок, она бы не нашла в этом ничего плохого, но теперь считала себя опозоренной.

– Хорошо же, – отчеканила она. – Надумаешь – заходи. Сама знаешь, я тебе всегда помогала. Могла бы и вспомнить… Да что там – кто помнит добро!

Наташа тоже смутилась. Теперь ей казалось, что она излишне резко оборвала эту женщину, которая когда-то столько сделала для всей осиротевшей семьи. Она попробовала ее удержать, но Елена Юрьевна подчеркнуто сдержанно попрощалась и покинула дом.

Через минуту хлопнула калитка, соединявшая участки. Наташа только махнула рукой.

«Ну а что мне было делать? – подумала она. – Дать себя обокрасть только потому, что я кое-чем ей обязана? Она тоже хороша… Еще и обижается. Да ну ее! Наверняка больше никогда не увидимся».

И ей еще больше захотелось в Москву – к мужу, к ребенку, туда, где все ее любят, не ждут от нее никаких выгод.