Озноб

Так, встретив ее недавно во дворе (как раз была оттепель), Ирина поразилась тому, что на женщине были надеты тяжелая шуба, и меховая шапка, давно уже промокшие от дождя. Она поинтересовалась, не жарко ли ей, и получила саркастический ответ:

– Между прочим, сейчас у нас зима!

– Но на градуснике плюс восемь… – Протянула ошеломленная Ирина.

– Этого я не знаю! – Гордо ответила та и продолжила прогулку под мелким сеющимся дождем.

Иногда Ирина переставала сомневаться в словах мужа, который уверял, что тетка давно и незаметно для себя и окружающих сошла с ума.

– Но лучше ее не трогать, она вполне счастлива, видишь, как у нее все железно схвачено! – Говорил он. – Если это отнять, заменить будет нечем… И тогда катастрофа!

Задумавшись, женщина не следила за дорогой, и опомнилась только, когда машина стала подъезжать к третьему транспортному кольцу. Впереди уже виднелись развязки, и насыпь окружной дороги, вдоль которой длинными цепями горели фонари. День был необыкновенно темный, и хотя мокрый снег, липкими комьями падавший с неба, почти прекратился, промозглость, висевшая в воздухе, только усилилась.

Сергей опустил стекло со стороны водительской дверцы, и женщина содрогнулась. Заметив ее движение, он осведомился:

– Закрыть, дует?

– Если можно.

Он немедленно выполнил ее несмелую просьбу, и она снова поразилась тому, с какой готовностью этот почти незнакомый человек выполнял ее желания. В душе шевельнулась похороненная, было, тревога.

«Я ему нравлюсь?» В сущности, ничего удивительного тут не было. Сама Ирина считала свою внешность совершенно рядовой и невыразительной, но мужчины часто обращали на нее внимание. Среднего роста, стройная, коротко остриженная кареглазая блондинка (волосы она раз в месяц красила) – таких, по ее мнению, был миллион в одной только Москве. Егор посмеивался над ее самокритичностью.

– А тебе хотелось бы стать роковой красоткой, с силиконовой грудью и надутыми губами? Таких, я тебе скажу, тоже не меньше миллиона!

– Ничего я не хочу! – Отмахивалась она.

 – Я никогда и не мечтала выделиться!

– Счастливые люди вообще, редко мечтают! – Замечал он, по своему обыкновению. Ирину удивляло, почему он так часто называет ее счастливой – неужели что-то такое особенное написано у нее на лице? Сама она считала, что испытывает приступы счастья не чаще, чем прочие люди, а просто менее серьезно относится к несчастьям.