Последний романтик

Но я помню, как однажды Марти Роач пришел вместе с нами к нам домой.

В тот вечер была бейсбольная игра, матч полуфинала между «Мавериками» и «Орлами» из соседнего городка Милфорд. Джо забил три мяча, не сделав ни одной ошибки, поймал высоко на лету мяч возле шестой лунки, и было прямо заметно, как надежда покидает лица милфордских игроков. Когда игра завершилась, солнце клонилось к закату, озаряя все ярко-розовыми и золотистыми лучами, а воздух насыщен живым теплом. Мои руки были липкими от растаявшего мороженого.

Джо в своей пурпурно-зеленой форме казался в этом закатном свете королем, уставшим королем в грязи и блеске.

После игры Марти отвез нас домой. Я помню, как стояла рядом с ним возле входной двери, которая была того же унылого серого цвета, что и весь дом. Занавесь от мух, висевшая на ней, была порвана давным-давно, когда мы с Джо как-то играли в пиратов. Оторванный угол свисал, едва не касаясь пола.

Рене отперла дверь своим ключом и впустила нас, не помедлив ни секунды.

Она распахнула эту дверь, словно бы говоря: «Вот. Посмотри и скажи мне, нормально ли это?»

Тренер Марти встал посреди нашей гостиной – бардака из нераспакованных коробок, грязной посуды, игр, полуразрушенных крепостей, раскиданной одежды, остатков печенья, которые я несколько дней назад оставила для потерянного плюшевого медведя, – и окликнул нашу мать.

– Миссис Скиннер? Миссис Скиннер? Антония?

Никакого ответа. И тут Рене закричала:

– Нони! Нони, иди сюда!

Через какое-то время мы услышали скрип шагов по полу.

В конце коридора возникла Нони в своем грязном халате, со спутанными длинными волосами, и в эту минуту мы увидели ее другими глазами. Ее лицо было нездорово бледным, ноги босыми. Я заметила, что от немытых полов, грязной посуды, сырых полотенец и пыльных углов в доме пахнет затхлым. То, что мы раньше воспринимали как отдых, просто отдых Нони, сейчас показалось мне совершенно ужасным.

Наша мать взглянула на Марти и сказала: «О! Привет».

* * *

Вскоре после этого из Кливленда приехала наша тетя Клаудия. Это была бездетная сестра нашего отца, намного старше его, и мы раньше видели ее только однажды, на похоронах. У нее были туго закрученные седые волосы, лежащие на голове, как купальная шапочка, и длинное лошадиное лицо. Клаудия привезла с собой один розовый чемодан и атмосферу жесткой уверенности. Наша мать исчезла из дому; наша мать вернулась; дом стал чистым; мы стали чистыми.