Завтра ты умрешь

– Да только-только! Мы выпустили машину, и тут же прибежала Оля.

– Черт, – психиатр присел на аккуратно заправленную постель своей пациентки и достав из кармана трубку, уставился на нее с таким безнадежным видом, будто видел этот предмет впервые и не понимал, что с ним делать. – Она сбежала!

– Наконец-то до вас дошло! – издевательски поздравила его окончательно осмелевшая Наталья. – Что-то вы теперь скажете Михаилу Юрьевичу?

Тот не ответил, продолжая с оцепенелым видом рассматривать трубку. Прислуга покинула комнату и прикрыв за собой дверь, устроила в холле небольшой обмен мнениями.

Ринат сказал, что тот, кто был за рулем, гнал лихо! Ольга от души пожалела бедную женщину, которая пыталась спастись от больницы таким отчаянным образом…

– И ведь напрасно, поймают и отправят, куда захотят! Хорошо, хоть с крыши не сорвалась, черепица-то мокрая!

Наталья молчала. Ее боевое оживление прошло, алкоголь, которым она себя подхлестывала весь вечер, постепенно выветривался. Она мрачно оценивала свои перспективы на будущее.

Всего час назад она обсуждала с горничной свое положение в этом доме, и всерьез думала о том, что его надо изменить. Сейчас, когда оно изменилось само собой, ей было попросту страшно. Ольга заметила ее состояние и дружески положила руку ей на плечо:

– Не расстраивайся, найдешь место. Ты впервые меняешь, а я-то! С двадцати лет в прислугах… Всего навидалась.

Ринат тоже задумался о своем завтрашнем дне:

– Нас всех уволят, так? Хозяину шофер не нужен, ты уйдешь, Наташка… Кого я возить буду? Нет, лихо Ксения гнала! – вновь вспомнил он и невольно заулыбался.

Улыбка на удивление не шла к его серому морщинистому лицу, и казалась еще одной глубокой морщиной. – Чуть ворота не высадила! Небось, уже к Москве подлетает!

– Господи, к кому же она едет?!

В это время на пороге комнаты появился Генрих Петрович. Вынув трубку изо рта и выпустив клуб дыма, он велел Ринату немедленно возвращаться на вахту, а женщин попросил помочь с осмотром вещей пропавшей хозяйки.

После секундной заминки его послушались, хотя все трое уже считали себя уволенными.

– В чем она уехала, можете определить? – Генрих Петрович указал на раздвинутые зеркальную дверцы гардеробной. – Мне надо дать ориентировку полиции.

– Но это вы видели ее последним, – осторожно напомнила Ольга.

– Ну и что? Не могла же она сбежать в майке и шортах в такую собачью погоду! Вы убирали ее вещи, следили за ними, должны понять, что она надела.