С волками жить

Она перекатилась, и в дверях оказался подпертым Мистер Компакт, одутловатый, потный, восставший из мертвых, – зыркал на нее. Выглядел он скверно.

– Что это? – требовательно осведомился он.

– А?

– Скажи опять то, что говорила.

– Что ты делаешь? – Она не была совсем уж уверена в том, что это он.

– В каком это смысле, что я делаю? Что ты делаешь?

Она потерла себе лицо сбоку пяткой ладони.

– Я не слышала, как ты пришел.

– Ты сама себе пела.

– Да ну? Я пела?

– Что с тобой такое? Прочисти дыры в ушах.

– Что это я пела?

– Какую-то дурацкую херню. Откуда я, блядь, знаю?

«Бик» был у нее в руке, щелкал кастаньетами.

– Где срань?

Он кинул ей заряженный пластиковый чек.

– Становится хуже, – сказал он, стараясь не обращать внимания на трение металлических деталей. – Меня чуть не убили.

– Да ну?

– Новый шифер принял меня за душмана.

– Жуть под куполом, – отозвалась она, не отвлекаясь от драмы трубки.

– Думал, у меня, блядь, сердце схватит.

– Это было б скверно.

 – Ее камни и деревья, тучки и тушки ее уже начинали посверкивать, словно спецэффекты зачарованного леса в старых черно-белых фильмах.

– Ебать-копать, лапуся.

Он все еще перелопачивал этот несчастный случай на вершине своего одинокого холма в гостиной, смотрящей на долину теней. Смерть. Она могла напрыгнуть в любое время, словно мишень в тире, с той лишь разницей, что вооружена. На нем были только его цепочки, восемнадцать каратов золота, медалька св. Христофора да целительный кристалл, который ему подарила дочка Линдзи на его последний день рождения, который им выпало отмечать вокруг очага из фальшивых кирпичей.

Если он сейчас скопытится, кто его похоронит? Кто будет траур носить? Немощный и слабеющий, подвешенный в паутине трубок и проводов, не в силах шевельнуться, не способный говорить, без надежды ждущий того же паука, что слопал Бенни, тужась одними глазами сказать нянечке, безупречному видению в белом, чтобы коснулась, тепло к теплу, всего лишь раз, пока холод не окутает всех нас. Подержи меня за руку, Латиша! – визжит он, голос в манекене. Содрогающийся вентилятор щелкает, включаясь и выключаясь. Спаси меня, шепчет он стенам, что никому не скажут, даже моги они.

Когда пришел в себя – лежал ничком на полу гостиной. Он не знал, заснул он, потерял сознание или хуже.

В спальне Латиша съежилась над обтрепанным номером «ТВ-гида», который читала с библейским рвением.

– Сейчас «Челюсти» показывают, – объявила она.