Прогулка

То же самое сказала миссис Блэкуэлл. Его предупредили. Но теперь в этом желтом свете открылась цель, к которой он мог устремиться. Одна мысль о том, чтобы упустить такой шанс, просто убивала его. Зачем слушать эту старуху? Она же твердила тебе о волшебных семечках, во как! А город, о котором она распространялась, может, и вовсе не существует. Свет – вот все, что у него было. Он сошел с тропы и зашагал к нему, достав ломоть хлеба и отщипывая от него мелкие кусочки, помечал за собой дорогу, чтобы потом снова выйти на тропу, если понадобится.

И примерно через каждые десять метров складывал камни в кучки.

Подлесок практически исчез. Ни торчащих, переплетенных корней. Ни булыжников, на которые можно налететь. Все сделалось плоским и очень даже проходимым. Свет сиял дальше, чем показалось в самом начале, словно плывешь далеко в океане, и целая вечность требуется, чтобы достичь берега, до которого вроде бы рукой подать. И все же он продолжал шагать вперед.

Тереза, наверное, уже в истерике.

Свет не становился ближе, и Бена начало одолевать чувство, что миссис Блэкуэлл знала, о чем говорила.

Сбоку послышалось громкое всхрапывание. Вот он, ужас-то – во всей своей полноте.

Еще пара шагов – и он увидел прямо перед собой смутные очертания: двое людей, силуэты которых в свете луны оттенялись по бокам короткими, чуть обвислыми собачьими ушами. Желтый свет оказался лишь приманкой. Бен резко развернулся и помчался назад по тропке, помеченной кусочками хлеба.

– ОТВАЛИТЕ ОТ МЕНЯ, МАТЬ ВАШУ!

Позади слышался топот ног и становившийся все громче смех.

Преследователи издавали утробные звуки, словно из глубины колодца. В пляшущих отблесках лунного света Бен едва разбирал цепочку из брошенных на землю кусочков хлеба, но пристально смотрел под ноги и ни разу не оглянулся. Он заметил кучки камней и облегченно вздохнул: хоть что-то в этом мире осталось на своих местах.

– Мы сдерем с тебя рожу и покажем ее тебе, прежде чем самого прикончим.

Бен снова принялся бессмысленно кричать. Когда он добежал до тропы, голосовые связки у него саднили и горели от холодного воздуха, словно он гвоздей наглотался.

Тропа прямиком, как всегда, уходила вдаль, а преследователи шли за ним по пятам. Бену почти хотелось, чтобы они его настигли. Может, тогда-то все и прекратится. Чуть впереди тропа заканчивалась. Широкий проем между деревьями сменится глухой стеной леса. Нет никакого города. Спасать его некому. Как только он добежит до конца тропы, все это станет предельно ясно.