Прогулка

Когда все кончилось и разбивать было нечего, он сел, пожевал немного хлеба из рюкзака и отключился, лежа на бревенчатом полу.

Минут через двадцать он чуть приоткрыл веки и заметил лестницу, ведущую на третий этаж. Это был единственный дом из всех, где имелась надстройка, и тропа привела его именно сюда. Конечно, все это выглядело как троллинг вселенского масштаба. Бен на полном серьезе ожидал после подъема по ступенькам увидеть огромный средний палец из папье-маше в виде неприличного жеста, только его и поджидавший.

Поднимался он не торопясь, ноги у него гудели. Дома явно строили в большой спешке. Лестничные ступени у него под ногами остались неотделанными. Остальные лестницы в доме были устланы унылым желто-коричневым ковролином до второго этажа и вниз в подвал. Такой ковролин видишь в любом новом загородном доме, который подрядчик ставит за три месяца. Но эта ведшая наверх лестница представляла собой набор старых досок. В конце ее маячила хилая дверца, и Бен почувствовал, что за ней есть кто-то или что-то.

Мне бы оружие какое-нибудь.

Лишенный власти вызвать к жизни волка (побольше семечек не помешало бы), он порылся в рюкзаке и нашел выданный ему миссис Блэкуэлл нож для сыра. Неважное из него оружие. Базука подошла бы куда лучше. Нож был сантиметров двадцать длиной, с ручкой из тикового дерева и изогнутой вилкой на конце. Наверное, им не очень-то удобно было резать головы сыра, не говоря уж об убийце-психопате. Бен очень надеялся, что за дверью столкнется лишь со злым кругом сыра бри.

Дверца манила его. Альтернативы не было. Тропа больше никуда не вела. Она выведет его на чердак, а потом даст дальнейшие указания. Любое отклонение от этого пути означает гибель. К тому же он должен узнать, что там за дверью, как бы ужасно это ни было. Она притягивала его, как короста, которую лучше не чесать.

Шагнув к лестнице, Бен почувствовал, как дверь подрагивает у него над головой, задвижки едва удерживали ее, чтобы она не распахнулась.

Он услышал скребущий, царапающий звук.

Глава восьмая. Чердак

– Эй? – Ему уже изрядно надоело кричать «ЭЙ» в пустоту.

Царапанье продолжалось.

– У меня нож! – взвизгнул он. – Но я здесь не за тем, чтобы кого-то порезать. Можно подняться?

Царапанье сделалось лихорадочным. Звуки раздавались такие, словно ребятишки долбили в дверь вилками.

И вдруг шум прекратился.