Милостью Божьей

– Мама не прячет эту книгу, значит, нам её можно читать. Знаешь, как интересно! Такая необыкновенная любовь!

– Да? – Про необыкновенную любовь надо было прочесть немедленно.

– Сегодня ты почитай до пяти часов, а я завтра, мама долго читает книги, у неё совсем нет времени.

Я беру сиреневый томик, и не могу оторваться. В шесть вызываю Ингу за дверь:

– Твоя мама не искала книгу?

– Нет. Если будет искать, я прибегу. Читай, она уходит сегодня вечером.

Вечером приходит моя мама.

– Откуда у тебя Мопассан? Тебе рано читать такие вещи.

– Мама! Мопассан классик французской литературы! – привожу я фразу из аннотации, чтобы у меня не отобрали эту необыкновенную книгу.

– Хорошо, – говорит мама, – я поставлю в содержании точки карандашом, что тебе можно читать.

Надо ли говорить, что я сначала прочла залпом рассказы, где точек не было!

И опять ходила, как в тумане. Это совсем другая любовь, я не хочу такой! Кому расскажешь, с кем посоветуешься…

В конце концов, я сделала для себя утешительный вывод – это же Франция, наверно, там такая любовь.

Мама решила учить меня музыке, жаль, душа моя была не готова. Пришла пожилая женщина, довоенная приятельница тёти Любаши, и мне устроили экзамен.

– Конечно, неважно со слухом, но будет стараться, подготовлю её к музыкальной школе через год. Приходи во Дворец пионеров во вторник и пятницу. И выучи ноты и одну гамму.

Теперь я возвращалась из школы и садилась за пианино.

Но музыка требует от человека всю его жизнь. Сначала надо отдавать ей два часа в день, а потом – даже подумать страшно!

– Мама, ты учишь меня старыми методами! Я всё выучила, зачем часами сидеть за пианино!

– Но так вырабатывается техника!

– Ты хочешь сделать из меня музыканта? Тётя Любаша тебе ясно сказала…

– Я хочу сделать из тебя культурного человека.

– Что, каждый культурный человек должен играть на пианино?

– Представь, так всегда и было.

Я вздыхала и шла играть гаммы. Потом придумала, на пюпитр вместо нот ставилась книга, я играла гаммы или что-нибудь лёгонькое, и читала. Но скоро книга захватывала меня, и музыка умолкала. Из кухни выходила тётя Шура и разводила руками.

Я продержалась год, вернее, мама продержалась. Как жаль!

Люся пересняла для меня и фотографию пятого класса.