Тихая Виледь

– Чего, чего… Хомут выноси.

Рыжеволосый статный парень в белой домотканой рубахе переступил порог и остановился, глядя на отца.

– Ну, чего вытаращился? Плуг, говорю, готовь…

– Так сыро ведь, – насмешливо начал парень, – сам, говоришь, щупал…

– Рано тебе дикоту-то думать! – взревел Егор. И Степка, не прекословя более, пошел из избы.

III

Пахать начали, когда уже высоко поднялось над заднегорским угором майское солнце. Большая, старая, с прогнувшейся хребтиной и отвисшим животом Егорова кобыла, прозванная Синюхой за свой бусый цвет, ходко тащила под гору прицепленный к олуку[3 - Олук – оглобли, скрепленные брусом (или кругляком), за который цеплялся плуг.

] плуг, а в гору шла медленно, лениво, упрямилась и поминутно останавливалась. Егор, не доверяя сыну, пахал сам. Бранился, ухал на Синюху что было мочи.

Кобыла дергала плуг, но метра через три опять вставала, испуганно озираясь по сторонам.

Это так надоело Егору, что он, злой и вспотевший, вдруг подскочил к кобыльей голове и стал неистово кусать ее за уши, приговаривая:

– На вот, на вот!

Степка рот раскрыл. Глаза вытаращил. И стоял так с отвисшей нижней челюстью. А кобыла мотала большой головой, уклоняясь от хозяйских укусов.

Мужики, видевшие, как Валенков учит нерасторопную кобылу, громко смеялись по угору.

Шире всех пялил глотку Захар Осипов:

– Иди-ко давай покурим, – звал он Егора, – дай ты ей, христовой, перепышкать…

Охотно, словно только того и ждал, бросил Егор вожжи, пошел на соседский участок.

– Бумажки-то у тебя, Захар, не найдется ли? – спросил он, когда они сели на межу.

Захар добродушно улыбался в черную бороду.

Неторопливо достал кисет, вынул из него бумагу и, оторвав аккуратный прямоугольный кусочек, подал Егору.

Им обоим было лет под сорок, но Егор выглядел старше своих лет и больше походил на высохшего старика, чем на сорокалетнего мужика.

– Накажи-ка ты Анисье шепотки изладить да в пойло кобылье добавить. Глядишь, исправнее Синюха-то будет…

– Шепотки-то, они ведь иногда пузырями выходят, – недовольно отозвался Егор. Его больно задевали осиповские насмешки.

– А это уж кому как… Кому и пузырями…

Егор, не слушая Захара, смотрел, как Степкин одногодок Ефим Осипов ловко управляется с конем.