Султанчик

– Иду, – небрежно бросил дневной грубиян и пружинистой походкой направился в сторону калитки.

Я невольно повернулась на источник звука – на пороге дома стоял седовласый мужчина. Он, заметив меня, чуть нахмурился и обратился ко мне:

– Айгулька?

Я, удивленная, вопросила:

– Откуда вы знаете мое имя?

– Ну, как же, я Шамиль-абзи, – мужчина подошел к калитке. Султан (вот, оказывается, как его зовут!) замер на месте. Он стоял ко мне спиной, и я не видела его лица. – Мы с твоим батей друганы с детства! Я тебя еще успел понянчить! Ты, кызым, вылитая Юнир!

Я, переминаясь с ноги на ногу, не знала, что ответить.

Смущение, грусть, тревога сковали моё сердце. Отца я не видела так давно, что уже почти не помнила его.

– Ты, Айгулька, приходи в гости, – Шамиль-абзи обернулся, – сегодня у нас шумно, мужики собрались в баню. А завтра вот, в обед, приходи на чай. Я тебе фото с твоим отцом покажу, черно-белые.

Седовласый мужчина довольно заулыбался.

– Придешь, кызым?

– Не знаю, может быть, – нерешительно ответила я.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

– Эбикайка, а Шамиль-абзи, правда, друг отца? – скинув обувь, первым делом, поинтересовалась я. Минутой раньше я попрощалась с Кариной и парнями. Сославшись на то, что устала, я зашла домой раньше, чем собиралась.

Бабушка, в это время наливавшая чай, на секунду замерла. Я тут же пожалела о своем вопросе – не хотела воспоминаниями об отце, причинять боль эбикай.

– Правда, – совладав с собой, ответила она. – Они дружили с пеленок.

Куда Юнир – туда Шамиль. Куда Шамиль – туда Юнир. А откуда ты узнала про Шамиля?

– Да вот он, оказывается, в доме почти напротив живет, – я, ощущая легкое волнение, намылила руки. Внутри меня зарождалось столько вопросов и желаний! Отчего-то мне захотелось навестить Шамиль-абзи. – И вот, он меня увидел, в гости на чай завтра позвал, обещал фото папины показать. Схожу?

Я внимательно посмотрела на эбикай. Та, почувствовав мой взгляд, тоже глянула на меня.

– Я его лет 10 не видела.

Значит, тоже приехал в деревню. Сходи, кызым. Шамиль – человек хороший, – дала мне свое разрешение бабушка.

Ощущая томящееся в груди предвкушение чего-то важного, я села за стол. Потянулась за пирогом. Бабушка подвинула ко мне тарелку.

– Мать не звонила? – поинтересовалась эбикайка, когда я закончила есть пирожок.

– Утром, – я отхлебнула чай, – пару слов, и там шум-гам братья устроили. Все нормально у них.

– Ну и якши (татар.