Султанчик

– Наконец-то, Айгуль!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Мой сладкий сон был прерван наглым кукареканьем бабушкиного петуха. Пора вставать. Я открыла глаза и окинула комнату, в которой спала, медленным взглядом. Как здесь было уютно! Цветочные обои, блестящий, залитый солнечным светом, деревянный пол. У окна – прямоугольный стол, покрытый кружевной скатертью. В центре стола – кружка с молоком. Ох, эбикайка!!! И об этом позаботилась! Мои губы растянулись в счастливой улыбке.

Сладко потянувшись, я всей грудью вдохнула в себя воздух, который проникал через полуоткрытое деревянное окно.

Он пах сладкими пионами, парным молоком и утренней свежестью. Так хорошо! Я, наслаждаясь каждым мгновением, слезла с кровати и босиком, получая огромное удовольствие от соприкосновения стоп с теплым, деревянным полом, прошлепала до окна. Глянула на кружку с молоком – оно было сливочно-желтого оттенка. Разве такое молоко возможно купить в магазине? Соблазненная внешним видом напитка, я жадно припала к кружке. Сделала глоток – и теплая, молочная сладость заполнила мой рот. Вкусно!

Я наклонилась к окну, белая тюль, подхваченная ветерком, защекотала мне нос. Полная любопытства я разглядывала деревенскую улочку. Мимо, весело хохоча, на велосипедах проехали мальчишки. Я улыбнулась, в который раз за это утро, ощущая радость и безмятежность в груди. И тут же поймала себя на мысли, что в городе подобные чувства я испытывала редко. Там было все иначе.

Отогнав грустные воспоминания, я собралась воплотить в жизнь задуманное. Для начала, нужно было навестить бабушку Карины и узнать у неё про подружку.

Не желая терять время зря, я стала переодеваться. Сменив тонкую пижаму на хлопковый сарафан, собрала волосы в хвост и поспешила на кухню. И сделала это время, потому как застала свою эбикайку с пустыми ведрами у двери.

– Эбикайка, доброе утро, ты куда собралась? – миновав небольшую кухоньку, я подошла к бабушке.

Она, тепло улыбнувшись, ответила:

– За водой схожу и приду. А ты пока за тестом посмотри, чтобы не убежало.

– Так не пойдет, – я решительно шагнула к бабушке и вцепилась в ручки ведер. – Я сама схожу, а ты оставайся.

– Так тяжело же, кызым (татар. – дочка), куда тебе? Такая ты худенькая!

Эбикайка, конечно, преувеличивала, худой я не была, но и в теле меня сложно было назвать. Да это и неважно было для меня.