Дедушка и внучка

В доме жил также старый буфетчик по имени Карбури, бывший арендатор, и он делал все, что было в его силах, чтобы поддержать порядок в доме. Карбури невозможно было выгнать, так же как нельзя было отказать от места Мэри. Двое этих преданных слуг выполняли практически всю работу. Правда, в доме было еще место судомойки, но на нем никто долго не задерживался. Обыкновенно на эту должность брали девушку на пробу – на месяц. Чаще всего по истечении этого срока прислуга уходила, потому что работы было слишком много, а еды слишком мало, да и та была откровенно плохой.

У сэра Роджера Сезиджера и его жены было двое детей – Доротея, которая сейчас с такой тревогой и удивлением смотрела на маленькую Дороти из окна своего будуара, и сын, наследник всех земель, принадлежавших усадьбе Сторм. Много лет тому назад этот сын ушел из дома. Его история была очень печальна, унизительна для него и имела отношение к странной маленькой девочке, которая стояла на лужайке и ловкими пальчиками украшала полевыми цветами своего старого дедушку – сэра Роджера.

Глава II

После ужина

Доротея Сезиджер отличалась замечательной точностью и аккуратностью. К ужину она всегда наряжалась. Год от года Доротея надевала одно и то же старомодное платье, сделанное из бледно-зеленого атласа с длинной талией и с короткими рукавами. Мисс Сезиджер не знала, да и не хотела знать, что это платье совершенно не годилось для нее. Перед ужином горничная Мэри приносила его и с торжественным видом раскладывала на постели.

Старая дева садилась перед зеркалом, и служанка причесывала ее, как им обеим казалось, очень искусно. Волосы разделялись пробором и укладывались вдоль бесцветного лица. В темных прядках блестело много седых волос, так что они казались пегими и прическа выходила некрасивая, но Доротея Сезиджер считала ее модной и ни за что не причесалась бы иначе. В уши она вдевала очень длинные серьги, шею обвивала тяжелой золотой цепью – одним из самых любимых своих украшений, – на руках застегивала толстые золотые браслеты. Потом она натягивала старые лайковые перчатки и брала с собой старинный разрисованный веер, который принадлежал еще ее матери.

В таком нелепом наряде она спускалась в большую гостиную и ожидала прихода сэра Роджера. Гостей они никогда не приглашали, так как сэр Роджер говорил, что это слишком дорого. Ужин подавали в маленькой столовой, окна которой выходили на лужайку, покрытую маргаритками.