Дочь комедиантов

После смерти отца в балагане появился Вольтижер и стал вместо него ходить по канату. Сейчас Крошка вспомнила, как часто, лежа в своей кроватке, она слышала, что Вольтижер, Паяц и Акробат ссорились с ее матерью, и она смутно понимала, что они хотели что-то сделать с ней, но мать не соглашалась и защищала дочку. С тех пор девочка боялась их, особенно теперь, когда осталась совсем одна: кроме умершей матери, у нее никого не было.

Очнувшись, Крошка стала прислушиваться к разговору и поняла, что циркачи затевают против нее что-то страшное.

Ею овладел ужас. Дрожа всем телом, малышка бесшумно выскользнула в полуотворенную дверь и выбежала во двор.

В конце двора она увидела фонарь, тускло светивший у конюшни, и побежала туда. В конюшне над яслями сверкнуло слуховое окошко с разбитым стеклом.

По приставленным к стене вилам девочка вскарабкалась на ясли и добралась до окна. Выглянув наружу, она увидела узкую темную улицу. Под окном стояло несколько пустых телег; одна из них, с холщовым кузовом, находилась почти у самого окна.

Крошка выпрыгнула из окна и счастливо угодила в кузов телеги, затем осторожно спустилась на землю.

Очутившись на незнакомой улице, малышка бросилась бежать без оглядки. Страх все еще не оставлял ее, и при малейшем шорохе она останавливалась, затаив дыхание, прислушивалась, не преследуют ли ее, а затем снова припускалась бежать по узким улочкам, стараясь как можно дальше уйти от своих преследователей.

Между тем совсем стемнело, наступила ночь, и бедная Крошка, выбившись из сил, уже едва держалась на ногах.

Несколько раз она падала, но поднималась и, напрягая последние силы, бежала дальше. У ворот большого дома она споткнулась и, падая, так сильно ударилась головой о тумбу, что потеряла сознание.

Крошка лежала на земле, не подавая признаков жизни, а комедианты искали ее поблизости от площади, понимая, что хрупкая и усталая девочка не могла убежать далеко.

Между тем дедушка Карилэ, докурив свою трубку и допив вино, вышел из трактира и отправился домой.

Спасаясь от пронизывающего встречного ветра, поднявшегося после заката солнца, он ускорил шаги, миновал несколько домов и свернул в узкую улицу слева от трактира.

– Как темно! – бормотал он себе под нос. – Жаль, что моя трубка потухла: она бы посветила мне немного. Но теперь ее не раскурить при таком ветре! Ну, да все равно, мне идти недалеко, авось как-нибудь ощупью доберусь до дома.

Но едва старик сделал несколько шагов от угла, как споткнулся обо что-то мягкое.