Увидимся на крыше

Вот ведь, как некрасиво и неловко получилось! Она не собиралась, не хотела портить такой чудесный садик, кто-то ведь столько старался, чтобы все это вырастить!

И это плохо, очень плохо, что Мэри вот так потеряла контроль над собой от голода. Хорошо еще, что ее «жертвами» стали плоды, а не люди. Мэри еще никогда человека не убивала, и не горела желанием начать. Да и, прибирать потом этот бардак, инсценировать самоубийство, подтирать следы, и переезжать…

Что же теперь делать, а?

Перебравшись с ветки на пол, то есть на плоскую поверхность крыши, Мэри беззвучно превратилась и растерянно похлопала себя по карманам.

Ничего с собой нет, только телефон.

А за садик стыдно. Да и плоды были такие вкусные, что прямо не оторваться…

Девушка задумчиво почесала зудящую полосочку подсыхающего фруктового сока на щеке. Просто улететь и сделать вид, что ее тут не было? Никто ж не видел, а даже если видел – то летучую мышь, а не Мэри.

Но она-то знает, что тут была, и ей стыдно.

О, а что, если она завтра ночью сюда вернется? И оставит, скажем, денег в качестве извинения?

Это, конечно, будет выглядеть подозрительно, зато от этого Мэри почувствует себя лучше, чем если она даже не попытается исправить положение!

Решительно кивнув самой себе, девушка извлекла из кармана телефон и на всякий случай поставила геометку в картах.

А то ведь не сможет завтра найти эту чудесную крышу…

Как же, все-таки, удобно быть достаточно сильным вампиром, чтобы при превращении в летучую мышь «брать с собой» одежду, и мелочи в карманах! А то ведь лет до четырнадцати приходилось превращаться голышом, ужас, как несподручно.

Прибрав телефон, девушка с тихим хлопком воздуха превратилась в летучую мышь – большую, красивую, с размахом крыльев в почти полтора метра, и полетела прочь, в сторону своего дома.

На сегодня хватит прогулок, пора в душ и спать. И так наверняка утром плечи и грудь болеть будут, от таких дальних полетов…

* * *

Зевая, Фрина залила кипятком заварку в чайничке, вдыхая пряный аромат корицы, апельсинов и, кажется, еще мяты.

Она очень любила долгие, неспешные сборы по утрам. Фрине даже не жалко было просыпаться пораньше, чтобы спокойно и немного лениво посидеть с чашкой чая на кухне или, в теплые сухие дни, на крыше, любуясь городом в мягком утреннем свете, и своим любимым садом.

Очень медитативно, полезно для души.

Особенно она начала ценить возможность начать день тихо и чинно, когда стала матерью.