Мастерская

Однако Власису и это очень быстро надоедает. Как – то он решил заняться карточной игрой и погрузился в нее с головой. Играл с какими – то бездельниками в преферанс и в «юнцину» в кофейнях, где никто его ни о чем не спрашивал. Убивал время, играя или наблюдая за игрой, – и очень скоро начал проигрывать. Он слишком поздно понял, что вся эта компания игроков – проходимцы и дельцы, посвященные в тайны азартных игр, бегов и пари. Эти люди напомнили ему спекулянтов периода оккупации. Чувствовалось, что они не брезгуют самыми темными делами – например, завлекают провинциалок и торгуют ими.

Он был чужим в этой компании. Поняв это, Власис снова стал оставаться дома.

Усевшись в кресло, он смотрит, как жена красится и причесывается перед зеркалом, листает журналы мод или дешевые фотороманы. На книжных полках пылятся тома Маркса и Энгельса, история политэкономии, история Второй мировой войны, несколько художественных произведений. Прежде Беба читала все, что попадало под руку. Покупала книги в рассрочку у разносчиков, приобретала за полцены прямо с тележек букинистов, брала разрозненные тома энциклопедий в книжных магазинах.

Это не мешало ей страстно увлекаться политикой, разрабатывать проекты новых экономических систем, которые она мечтала осуществить… Теперь они оба предпочитают просто спокойно лежать рядом, включив телевизор.

Вечером, в постели, рука Власиса ищет ее руку – в знак молчаливого подтверждения того, что ничто не изменилось, что если даже дела и идут не столь успешно, как раньше, а жизнь стала однообразной, то таково свойство самой жизни – и ничего больше.

Беба спокойно принимает его руку, они долго лежат, глядя друг другу в глаза. Затем Беба убирает руку и включает свет.

В один прекрасный день Беба решила оживить торговлю, начавшую было замирать. Пусть ее мысль и отступает перед абстрактными понятиями, но зато в практических вопросах ее изобретательность не знает пределов. Беба достала старые покрывала, наволочки и платья – приданое матери и бабушки – и принялась срисовывать с них узоры: гирлянды из плюща, венки из роз, треугольники, шестиугольники и пирамидки.

Она переводила рисунки на кальку и несла к формовщикам. Те делали трафареты для стекольных мастерских, где их перерисовывали вручную или переносили на стекло точно переводные картинки. Рисунки годились для бра и ночников, отлично смотрелись на фарфоре, фаянсе и обычном стекле. Часть пошла на оформление абажуров.