Своя чужая жизнь

Я сам занятой человек, поэтому всё прекрасно понимаю. Я приеду после твоего корпоратива. Договорились?

– Договорились? – так же без улыбки ответила Вера. Илья расценил настроение девушки, как усталость, поэтому не стал её больше задерживать.

– Верочка, не грусти. Ты обязательно напишешь стихотворение, а может даже оду своему заказчику. А чтобы ты не грустила, это тебе, – Илья открыл заднюю дверь машины и извлек оттуда красивый букет, но в двое меньше прошлого. Такой маленький и милый. Увидев его, Вера наконец улыбнулась.

 – А это тебе для написания стихотворения.

– Что это? – не поняла Вера, увидев небольшую картонную коробочку.

– Пирожные. Говорят, сладкое полезно для работы мозга. Поэтому перед экзаменом советуют лопать шоколад.

– Спасибо за заботу! Мне приятно.

Вера взяла коробочку, когда букет был уже в неё в руках, чмокнула Илью в щеку и быстро скрылась за дверью подъезда.

Дома Вера сразу поставила букет в вазочку, которую когда-то любила её мама, и отнесла в свою комнату.

Ксеньи дома не было. Чему Вера была безумно рада. После того разговора они почти не виделись, лишь изредка пересекались то на кухне, то у дверей ванны. Вера пыталась уйти на работу до того, как проснётся сестра. Живя в Америке, та научилась поздно ложиться и поздно вставать. В их, так называемый, офис она наведалась лишь единожды, поэтому пропадала непонятно где.

Вера переоделась в домашний спортивный костюм, смыла косметику, налила кофе и сидя у себя в комнате решила заняться написанием стихотворения для заказчика.

Муза отказывалась приходить и принести с собой хоть какую-нибудь мысль. Вера пробовала рифмовать и так, и эдак, меняла местами слова. Работа не шла.

Опустив ручки на листок бумаги, Вера уставилась в одну точку и задумалась. Нет, не о работе, а о Илье. И тут она вспомнила о пирожных. Конечно, после шести вечера есть вкусняшки вредно, но почему-то именно после шести они становятся такими вкусными в двойне. А когда на душе грусть-тоска с печалькой вместе, почему бы, собственно, разок не порадовать себя.

Тем более муза не приходит, а значит сидеть над написанием до утра.

Тогда Вера открыла коробку и увидела там красоты неописуемой пироженки. Конечно, они манили этой самой красотой и говорили «откуси кусочек», а лучше «съешь меня». Вера не стала с ними спорить, поэтому откусила тот самый заветный кусочек, потом еще один, и еще один. Кофе оказался здесь тоже кстати, правда уже остывший, но это не столь важно.