Своя чужая жизнь

– Я вот что хочу тебе сказать, мне через пару дней на воле гулять, землю нашу Матушку топтать, а тебе ещё больше года чалиться. Вот тебе адресочек один. Это не далеко от Москвы. Поедешь туда, если деваться будет некуда. Там тебя примут, скажешь от меня. Я маляву напишу, передашь её, тогда точно без вариантов. Это кореша мои. Может и меня там сыщешь когда-нибудь…

– Воры? Бандиты? – Вера округлила от испуга глаза.

– И то и другое. Честный вор – это профессия такая, – Композиторша посмотрела на непонимающий взгляд Веры.

 – Да ты, Наива, не пугайся. Почти восемь лет отсидела, сможешь и там. Здесь сложнее, там хоть какая-никакая воля. Считай, что работа твоя такая. Ну, да, не по трудовой книжке, уж извиняйте! Но там связи есть. Этнос главарь. Всё сделает и дочь твою найти попытается. Лет много может понадобиться, но землю всё перероет. А ты делай всё, что скажет, своей среди них станешь, а своих Этнос не бросает. Как ты к нему, так и он к тебе.

– Ты тоже с ними…ну это…работала? – не могла подобрать нужного слова Вера.

– И это и то и жила, и работала. Этнос мне, вроде как, муж.

Вера была удивлена услышанным, но за помощь такого рода была благодарна. За столько лет на зоне она прекрасно понимала, что, кроме как люди из этого круга помочь ей и смогут. На кого надеяться? К кому бежать? Только на себя надейся, а связи нужные имей.

– Спасибо тебе, Татьяна Семёновна! – Вера с благодарностью улыбнулась и обоими руками взяла руку Композиторши. Та была не против, хоть никогда и не любила телячьих нежностей.

– Помнишь ещё имя моё, приятно. Композиторша с грустью натянула улыбку, – а я вот уже сама забывать начала.

От мысли, что теперь у неё появился шанс найти дочь, Вера немного успокоилась. Та боль, с которой она жила всё это время, немного приутихла.

Через два дня Композиторша помахала «зоне» рукой и пошла топтать Землю-Матушку. Она вышла с шуткой, сказав, что оставляет «хозяйкой» хаты Веру.

За эти восемь лет Вера сильно изменилась, от той прежней Веры остался только взгляд синих глаз, но в минуты гнева и злости, которых здесь очень много, и взгляд меняется.

Теперь она никому не доверяла и не верила. Жизнь её сделала такой, а Композиторша научила её как выжить в этой жизни. Новые «соседки» знали Веру только такой и, что когда-то она была слабой и наивной, даже не догадывались, а кто бы сказал, не поверили.

Спустя неделю на место Композиторши завесилась Армянка Ануш.