Избушка в наследство

Откровенно говоря, это его “поджарил батареи телефонов” девушку немножечко напугало. Насколько вообще эта древняя, магическая животина заботится о материальных ценностях людей? Могут ли у Яши возникнуть проблемы, а вдруг и до полиции дело дойдет, из-за его наплевательского отношения к не магическим правилам и авторитетам?..

Эти переживания вяло булькали где-то на задворках ее разума, пока две девушки шли через школу, и ведьмочка комментировала:

– Вот тут есть лестница, которая только со второго этажа на первый, по ней можно быстро спуститься в столовую… Вот тут – медпункт, правда, он только до четырех работает… В этом кабинете компьютер сломался, и если его за лето не заменили, то Ирина Егоровна опять будет в последний момент переносить историю в любой свободный кабинет, надо будет следить за толпой…

Таня шла следом, кивала, иногда задавала вопросы.

Все было настолько рутинно и идиллически, насколько только можно ожидать от экскурсии по школе.

Постепенно, это ощущение “все хорошо, все просто блин прекрасно” усиливалось.

Яша остановилась посреди коридора резко. Как долго они уже ходят? Почему она не может вспомнить, по каким частям школы они уже прошли, а по каким – нет?..

Расслабленная тихая радость, навеянная таким нормальным и приятным на фоне последних безумных дней процессом сближения с новой знакомой (подругой?), разом сменилась обеспокоенностью. Липкая холодная тревога, кажется, окутала псевдоподиями ее позвоночник, заставляя внутренности неприятно съежиться, а плечи – подняться и закруглиться в защитном жесте.

Серые глаза ведьмочки встретились со светло-карими, почти медовыми глазами Тани. Они обе выглядели напугано.

– Ээмммм… – Высокоинформативно произнесла Яша, растерянная касательно того, как бы так начать разговор о потусторонне-жутком и, кажется, взаимном ощущении, не выглядя сумасшедшей.

– Ты тоже это чувствуешь? – Вот так вот, просто взяла и спросила, без всех этих лишних тревог и “а что, если…” переживаний, Таня. – Такое…

– …Как будто на нас смотрят.

Ее разум судорожно пытался уцепиться за малейшую деталь, хоть что-нибудь, чтобы сделать это что-нибудь центром внимания и излить на него все это парадоксально сильное, беспричинное вроде, бурлящее кислотой в горле ощущение тревоги и неправильности происходящего.