Особый случай

Вздохнула и начала прибираться в квартире, но тяжелые мысли не отпускали: «Сил нет, совсем старик из ума выжил… Господи, прости, но, разве это жизнь? – Сам не живет и другим не дает».

Но совесть не дала ей на этом успокоиться: «Знаю, что несправедлива к свекру! Сама весь этот год живу, будто в черной яме сижу. Не проникает ни один лучик света. Никого не вижу, ничего не слышу. Раньше говорила, что лучше бы я умерла… вместо мужа. Вот и на самом деле – ни жива ни мертва». Она машинально взглянула на свое отражение в зеркале и горько усмехнулась: «Всего-то год прошел, а кажется, целая вечность с тех пор, как я была счастлива.

Так счастлива, что теперь это кажется неправдоподобным».

На работе очень тяжело стало. Я подсознательно жду, что вот-вот увижу Алешу – в коридоре, в соседней комнате, на его рабочем месте. Кругом сочувственные взгляды, недомолвки… Подруги, чтобы поделиться радостными событиями, выходят из комнаты. Последнее время некоторые намекают: «Сколько ж можно?» Надо искать другую работу.

Новое место, где никто ничего не знает. И не узнает.

И не выскажет… На их с Алешей свадьбе услышала, как за ее спиной, где стояли подруги с работы, раздался чей-то шепот: «Слишком уж они счастливы. Никого кроме друг друга не видят. Не к добру это. Долго так не бывает!» Тут же забыла об этом и вспомнила только после похорон…

Порой, забываясь в работе, она вдруг ловила себя на мысли: «Сейчас, последний штрих, и побежим с Алешкой домой». И… словно с разбегу налетала на железобетонную стену.

И каждый раз разбивалась насмерть.

«Иногда не могу сообразить не только какой день недели, но и какой месяц. Все дни на одно лицо, словно в тяжком сне нахожусь все время. Погода и та под стать настроению – мрачно, темно, сыро. Середина февраля. У сына скоро день рожденья… Сын».

С горечью подумала о том, как они, чуть ли не впервые в совместной жизни, спорили с мужем насчет имени сына. Как он уговаривал ее назвать его Романом, в честь деда. А она твердила, что нет для нее другого имени, кроме как Алексей/ Все-таки, уступила, но душа так и не лежала к нему.

И ведь она до сих пор избегает называть ребенка Романом. Все – сынок, ребенок, малыш – словно он… безымянный вовсе!

На днях звонила любимая учительница сына: «Простите, но вы же сына при живой матери круглым сиротой сделали». «Даже на него сил не хватает. А ведь сама без родителей выросла – знаю, что это такое». Она судорожно вздохнула. В голове немного прояснилось.