Особый случай

Шелестели кроной деревья, пели птицы, издалека доносился шум машин, бурлила жизнь. И они были причастны к ней, как все дети, счастливо и безоглядно. Над парком, над головами, вернее, фигурками прикованных к кроватям человечков, летели гуси. Изредка они издавали резкие тревожащие крики. Дети замирали – для кого-то это была первая в жизни музыка. Умиротворение нисходило на всех. Медленно кружились листья, с шорохом падая на влажную черную землю. С дуба со щелчком осыпались желуди – Павлик обожал играть с ними, такими гладкими, живыми, красивыми, что хотелось их расцеловать.

В небольшой моросящий дождь кровати укрывали большими клеенками. Чтобы дети подольше подышали. Дали передышку находящимся рядом целый день взрослым. И малыши спали на свежем воздухе с такими лицами…

В морозы прогулки прекратятся. Зимней одежды у детей не было, да и велика была нагрузка – всех одеть, потом раздеть. Проследить, чтобы никто из малышей не раскрылся. Если кто-то заболеет – вот была беда так беда! В палате моментально заболевали все, сюда вынужден был стекаться весь свободный персонал, без конца давая лекарство, ставя ртутные градусники – каждый приходилось удерживать силой весь необходимый период времени.

Палата ныла, выла, стонала и нечленораздельными звуками всячески протестовала против не столько болезненного состояния, сколько связанных с ним дополнительных истязаний. Димка с такой силой выплевывал таблетки и колотил ногой, закованной в гипс, по железному перилу кровати, словно хотел разбить вдребезги гипс и ненавистное место заключения.

А тут ещё вернулись из санатория несколько старых пациентов детской палаты. Они привезли с собой ветрянку. Всё отделение, включая персонал, дружно переболело ветрянкой, а любимая Павлушкина медсестра Ольга, по этой причине, не отправилась добровольно в Афганистан, в район боевых действий. Малыши переболели этой гадостью, пережив боевую окраску по всему телу в виде «веснушек» из зелёнки. А Павлушка, как большой оригинал, получил высыпания на слизистой горла.

Он фонтанировал даже водой, которую ему пытались влить в рот. А когда наступило обезвоживание организма, врачи решили вливать физраствор с глюкозой через вену на голове. Как-то мать сообразила, что этого никак нельзя допустить. И дала согласие только на питание через ногу – вену на ступне. Пришлось ей в реанимационной палате сутки сидеть над сыном, усыпленным гигантской дозой димедрола, намертво вцепившись в обездвиженное тельце.